Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 505 – Маргарет Джордж

А сплясать он хотел. И славно сплясал. Я кружился и прыгал с грацией молодого оленя, идеально исполняя каждое движение гальярды, с привычной точностью, обычно приписываемой часам и искусным фехтовальщикам. Этот затейливый танец требовал изящества, ловкости и быстроты колибри. И я не подкачал.

После вступительных тактов меня охватило безумное, дикое удовольствие, порожденное сопротивлением терзающей меня муке. Словно я участвовал в своеобразном гладиаторском поединке и, вооруженный сетью и трезубцем, издевался над болью, заманивая ее в ловушку.

Мелодия закончилась, и в тот же миг меня обступили восхищенные моим искусством дамы и кавалеры. Они изумленно взирали на меня. О да, я поразил их. Лет десять тому назад придворные еще могли видеть, как лихо я отплясывал, но многие из них уже отошли в мир иной.

— Танцы подобны рыцарским состязаниям и охоте! – воскликнул Генри Говард. – И сегодня нам повезло увидеть настоящего победителя.

— В будущем столь сложные танцы – с высокими прыжками, изящными позами – будут исполнять воспитанники постоянных трупп, искусные танцоры в особых туфлях, – заявил Уайетт. – Но вряд ли нынче найдется десяток мужчин, способных сравниться с вами… по крайней мере, в Англии, ваше величество, таких не сыщешь, – сказал он с грубоватой откровенностью.

Я привык к лести и научился распознавать ее воркование. А он говорил честно, искренне восхищаясь мной.

Но болезненную течь неизбежно скоро заметят. Ступни моих ног уже ощущали липкую влагу, просочившуюся в танцевальные туфли. Значит, выделяющаяся жидкость сбегает вниз под рейтузами. Я должен удалиться, и как можно скорее.

— Мне придется, однако, покинуть вас и уединиться в моих покоях, – игриво подмигнув, заявил я. – Там меня ждет награда! – Я призывно махнул рукой Екатерине, которая любезничала с Калпепером.

«Ради бога, пойдем со мной, помоги мне сыграть эту сценку», – хотелось мне сказать. Но наши желания редко совпадают с возможностями, а я не мог допустить, чтобы кто-нибудь, и особенно моя супруга, заподозрил, какую «комедию» я тут разыгрываю. Именно ради молодой жены я взялся за эту трудную роль. И теперь ей придется пойти со мной, дабы сохранить мой героический образ. Но Екатерина останется за дверями моей укромной кельи.

Улыбаясь, мы отвесили гостям прощальный поклон. И величественно направились в сторону королевских покоев, где я получу помощь сведущего лекаря.

— Идемте же, Екатерина, – сказал я, сжимая ее руку.

Она противилась. Ей не хотелось уходить.

— Делайте, что я говорю, – пробормотал я, увлекая ее за собой.

С каждым шагом я все больше ненавидел самого себя, мысленно нагромождая безумную гору обвинений: на вершине покоилась коварная нога, а под ней корчились угождающая ей гордость и жалкая беспомощность, вынуждавшая меня использовать жену для прикрытия собственной слабости.

Как только мы оказались в апартаментах, я велел Екатерине отдохнуть в гостиной. Ее разозлило столь безапелляционное распоряжение, и я прикрикнул на нее и потребовал подчинения. У меня не было времени на объяснения или выбор мягких выражений. Еще мгновение – и она могла бы увидеть, как мерзкая сукровица изливается из моих туфель.

— Я сказал, что вы останетесь здесь и спокойно посидите!

— И из-за такой ерунды вы заставили меня уйти с бала и бросить молодых кавалеров! И я должна вас слушаться, будто не в меру расшалившийся ребенок строгого отца!