Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 519 – Маргарет Джордж

— О чем это вы, Клинтон? – оборвал я его пылкую тираду. – Что конкретно мне нужно знать о жизни Севера?

Казалось, за моей спиной стоит Кромвель и задает саркастические вопросы.

— «Благодатное паломничество» зародилось в Линкольншире. Его лидеров казнили в числе прочих восставших. Но дух, мятежный дух по-прежнему жив! И он запылал с новой силой при виде разрушенных монастырей. Люди хотят…

— Бог мой! – взорвался я. – Я же послал Кромвеля на плаху. Пожалуй, это было одним из главных требований! Я расторг союз с герцогством Клеве и германскими протестантами и вступил в брак с желанной им католичкой из древнейшего рода. Чего же еще не хватает вашим мятежным душам?

— Северяне хотят жить по-старому.

— Может, они еще пожелают восстановить Римскую империю, надеясь, что нынче, как тысячу лет тому назад, их защитит дружественный гарнизон Йорка? Или им вздумалось подлатать Адрианов вал… разве он хоть раз остановил шотландцев?!

— Но, ваше величество, я говорил не о чьих-то действиях, – запротестовал он, – а просто предупредил Совет о возможных осложнениях.

— Понятно, мы оценили вашу заботу. Ваше предупреждение вполне уместно. Итак, источник моих неприятностей скорее находится на нашем Севере, чем на иноземном востоке, за Каналом?

— Я согласен, – поддакнул Брэндон. – Хотя предпочел бы повоевать на Континенте.

— Ах, какие удачные созвучия у наших древних родов. Норфолк на Севере, Суффолк на Юге^[127].

Мои верные воины. Хотя их старость не за горами. Долго ли еще смогут они водить в бой наши армии? Норфолку стукнуло шестьдесят восемь, а Брэндону – пятьдесят шесть.

— Шотландцы пока не задираются, – задумчиво произнес я. – Ведь у нас, можно сказать, в заложниках Алистер Макдоналд. То бишь молодой лэрд является гарантией того, что его отец будет вести себя мирно. Но лорд Западных островов не может отвечать за всю Шотландию, кто знает, какие настроения царят в тамошних кланах.

Неожиданно решил высказаться Кранмер.

— Они ни разу не видели вас, – заметил он. – Для них Генрих Восьмой всего лишь имя. Если бы они смогли лицезреть ваше величество…

Верно. При встрече между людьми появляется особая связь, и в первый же день моего царствования я пробудил симпатию в моих подданных, проехав по городу к Тауэру. Они поняли, что я люблю их, и исполнились чувством преданности. Жители Лондона, Кента, даже французы, – всем довелось воочию узреть своего короля. В отличие от подданных Нортумберленда, Йоркшира и Шотландии. Северяне не были удостоены такой чести.

— Пожалуй, я съезжу к ним в гости, – сказал я, едва ли не удивившись собственным словам.

— Это будет королевское путешествие, – подначил епископ Гардинер. – С целью высокой государственной важности. Вы покажетесь шотландцам во всем величии, как когда-то предстали перед французами на «Поле золотой парчи».

Да. Конечно. Грандиозный план поверг меня в легкий трепет. Такой визит может стать очень значимым для нас и решить многие внутриполитические вопросы.

Когда мы покинули палату Совета, я похлопал лорда Клинтона по плечу.

— Мы остановимся у вас, – сказал я. – Вы примете нас с истинно северным гостеприимством? – Он радостно улыбнулся, а я спросил: – Как поживает леди Клинтон? Надеюсь, наш приезд не слишком обременит ее?

У нас с ним было нечто общее. Мы оба испытывали симпатию к одной женщине, и это объединяло нас.