Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 572 – Маргарет Джордж

— Вас знобит, – заметил он почти с нежностью.

Будучи врагами, мы сохранили уважение друг к другу, и оно переросло в глубокое понимание. Ушли из моей жизни принцесса Арагонская, ведьма Болейн, принцесса Клевская и блудница Говард! Но Шапюи остался.

— Такое иногда со мной бывает, – признался я. – В марте мне обычно никак не удается толком согреться.

— Да, у вас в Англии и в июле бывает зябко!

— Вы скоро покидаете нас… – грустно сказал я, зная о его грядущей отставке.

— Да. Наконец-то.

— Южное горячее солнце исцелит все ваши недуги. Я уверен. Долго вам пришлось терпеть северные холода.

— Я уж забыл, каким бывает солнце. Честно говоря, я чувствую себя в Англии как дома. Мне думалось, что я заехал к вам ненадолго. Что, мол, вот отслужу свой срок и вернусь к жарким дням, пышным цветам, ванильно-шоколадным сиестам. Но я заблуждался, потому что забыл о том, как люблю принцессу Арагонскую. Мне довелось познакомиться с ней еще до отъезда в Англию, тогда она была совсем юной… и мне захотелось служить ей.

— И вы служили ей верой и правдой, – признал я, снимая с тощего стариковского плеча свою тяжелую руку. – Вы всегда видели в ней молоденькую принцессу, даже когда она стала вдовствующей матроной. В общем-то… – Я зажмурил глаза, но в памяти помимо воли всплывали одна за другой картины давней юности. – Нам всем нужны защитники…

У меня не осталось никого, но никому не следовало знать об этом.

— Ваш господин император полагает, что… – Я задумчиво помолчал. – Что ваше влияние поможет придать особую важность папской булле против меня? Остерегайтесь призывов к священной войне…

— Мы с вами понимаем, что уж если он не поднялся на защиту своей тетушки, то едва ли пошевелится сейчас. Конечно, последнее время, за счет беспорядков в Германии и Нидерландах, император стал более благочестивым и религиозным. Только сражаться ему придется с тамошним протестантизмом… а не с Англией. От козней Карла вы сейчас надежно избавлены, – заключил он. – Только, прошу, не передавайте ему моих слов.

Я сердечно обнял его:

— Разумеется, не буду.

— У меня есть еще одна забота, ваше величество. – Шапюи перевел дух. – Принцесса Мария. Не пора ли выдавать ее замуж?

— Увы, не вижу подходящих женихов. Пока Франция и император не осознают важность нового союза…

— Она в смятении. Ей нужен муж! Я говорю с вами как друг, а не как посол или ее приверженец. Принцессе уже двадцать шесть лет, ваша милость, она давно не ребенок, и скоро способности к деторождению пойдут на убыль. Проявите же к ней отцовское милосердие!

Меня поразила его горячность.

— Но за кого я могу выдать ее замуж? Принцы…

— За герцога, графа, да за кого угодно! Родовитость и вероисповедание жениха не имеют значения! Важно, чтобы он видел в ней женщину – женщину, отчаянно нуждающуюся в супруге и детях. Моему господину, императору, вряд ли понравилось бы, если бы он услышал мои речи. Но если вы любите своего ребенка… Помогите ей! Никто, кроме вас, не сделает этого важного шага. Вашей дочери необходимо любить кого-то. Иначе свойственные ей добродетели перерастут в пороки.

Мария… В детстве – очаровательная малышка. Позже пешка в войне между мной и Екатериной. Потом никчемное прозябание. Слишком озабоченный собственными делами, я совсем не думал о ее нуждах. Я полагал, что, пока я жив, у нее все будет благополучно.