Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 652 – Маргарет Джордж

Да, я понял это и даже смог мысленно произнести эти слова: «Она любит Тома Сеймура».

В тот миг я действительно почувствовал себя похороненным в склепе вместе с Брэндоном. Он прожил жизнь как истинный рыцарь… и однако никогда, никогда не был близок с женщиной, которая изначально и преданно любила другого. Он умер, не зная, как болит эта душевная рана.

Что ж, зато наши раны являются нашими вернейшими спутницами…

Спустившись в зал, я простился с гостями и отправился в свои покои.

Но не раньше, чем мне стало казаться, как из-под фальшивых траурных капюшонов вырастают блестящие и пылающие бесовские рога.

Со времени описанных событий прошло более года. Что же важного случилось с тех пор?

В отношениях с Францией благоразумие продиктовало необходимость мирного соглашения, хотя – Бог знает – это самое благоразумие ненавистно мне не меньше самих французов. Но иного выхода не нашлось, поэтому я разрешил французским послам приехать в Лондон для обсуждения условий договора. Они прибыли после рождественских праздников, и в их честь мы устроили большой прием, правда он представлял собой слабое подобие былых торжеств. Ах, как пышно отмечали мы достигнутые соглашения прежде! Я отлично помню Лондонский договор 1518 года, когда состоялось обручение двухлетней Марии с французским дофином, Уолси сиял от счастья, а Екатерина Арагонская ходила мрачнее тучи. А потом… но будет уж болтать о пустяках. Да, праздники бывали ослепительными. Но нынче их великолепие потускнело, или глаза мои теперь узрели скрывающуюся за роскошью пустоту, и я стал избегать как излишних трат, так и участия в них. В общем, я позволил французам выкупить у нас Булонь за два миллиона крон, которые они обязались выплатить в течение восьми лет. Ценность этого французского города для Англии была бы неизмеримо выше, когда бы мы могли с неизменным постоянством достойно защищать и содержать его. Однако все мои попытки закончились неудачей. И мне пришлось отказаться от Булони, как от жены, которую не можешь удержать.

Кейт… ах, Кейт… Я не сумел удержать тебя. Ладно, не будем больше о грустном.

Мое здоровье улучшается день ото дня. Увы, я еще более тяжеловесен и неповоротлив, чем раньше, но опасность миновала, моя нога ведет себя пристойно – больше никаких приступов! – посему я надеюсь вскоре вновь приступить к тренировкам, дабы вернуть свои молодые формы. Они скрыты под слоем жира, но теперь, когда болезнь отступила, я намерен стать прежним Генрихом.

Несмотря на хорошее самочувствие, я ежедневно тружусь над завещанием, выбирая помощников для Эдуарда. Кончается тем, что я вычеркиваю все имена и начинаю заново. Тяжкий труд. Никто не догадывается о моем плане. В данном деле я соблюдаю полную секретность. Вот уж удивятся мои советники! Я перехитрил их. Они ошибочно полагают, что досконально изучили мою натуру. А мои записи отлично спрятаны внутри… нет, пока я не смею доверить бумаге место тайника. Но я всерьез решил добиться гармоничного сочетания сил «преобразователей» и «консерваторов».

Вот почему пришлось отрубить голову этой змее Генри Говарду. Он намеревался единолично обвиться вокруг моего Эдуарда, лишить его свободы. Ядовитая вкрадчивая тварь. И я пресек его происки.

Жизнь в королевстве тем не менее наладилась. Я привел мои озорные фракции к мирному сосуществованию, и они уже не вызывают особого беспокойства.