Книга Пленница Риверсайса, страница 28 – Алиса Болдырева

Рован изнывал от усталости, а ещё от злости, что зародилась в нём со дня смерти отца. Отчего Мариус не бросит эту развалину прямо здесь, среди густых деревьев? Рован переводил сердитый взгляд с Тами на веду в ярко-красных одеждах, что стояла около девчонки, и обратно. Чёрт бы побрал этих двоих вместе с треклятой повозкой! Из-за них они так задерживаются в пути!

— Мы так и будем останавливаться на каждом шагу из-за потаскухи Боллардов с её сгнившей кибиткой? — напустился на Мариуса Рован, подойдя ближе. Его взгляд, холодный и острый, словно лезвие ножа, прошёлся по телу девчонки, что стояла около кустов можжевельника.

— Что ты предлагаешь, Рован? — нахмурившись, поинтересовался Мариус. В его голосе, впервые за всё время, что они были в пути, Рован уловил усталость.

— Ты знаешь что. Мы бы уже давно…

— Я уже устал это слушать, Рован, — оборвал его на полуслове Мариус, и бросил на брата красноречивый взгляд. — Если у тебя есть дельное предложение, то говори, а раз нет, так зачем тратить напрасно слова?

— Почему они не могут поехать верхом? Так было бы намного быстрее, да и воины устали чинить её повозку, которая всю дорогу ломается, — не унимался Рован, кипя от злости. Он никак не мог взять в толк, почему брат вставал на сторону грязной шлюхи? — Ничего с этой девкой не случиться!

— Ты прав, с леди Тами ничего не случиться, но с ней едет веда, Рован, — возразил Мариус. — Мы не можем заставить веду ехать верхом. Боги не простят нам этого. Да и мать тоже.

Рован фыркнул, переведя взгляд на Тами. Она о чём-то говорила с Сесилом Фэланом, который смотрел на неё сверху вниз; по сравнению с ним девчонка казалась просто крохой. Верзила Сесил снова что-то сказал им, отчего веда едва заметно улыбнулась, а Тами рассмеялась, звонко и заливисто, и Ровану показалось, словно по лесу разлилась трель певчей птицы, нежная и красивая. Вопреки его желанию, этот смех ласкал слух Рована, и ему захотелось закрыть уши руками, только чтобы не слышать её.

— Может, мы уже тронемся в путь? — прорычал Рован, представляя, как затыкает ей рот своим твёрдым членом, а она послушно принимает его, стоя на коленях. Он устремил свой сердитый взгляд на Мариуса, но понял, что брат не слушает его. Тот, не отрываясь, смотрел в сторону Сесила и девчонки, сведя свои тёмные брови на переносице.

Ровану хотелось знать, о чём думал Мариус в этот момент. Девчонка Боллардов будила в нём такие же низменные желания, что и в самом Роване? Что он представлял, глядя на неё?

Его размышления прервал неожиданный раскат грома, а спустя мгновение с потемневшего неба хлынул дождь, тёплый и яростный, моментально остудив пыл Рована. Исполинские деревья, что плотным кольцом окружали их отряд, жадно ловили влажные капли, одну за другой, содрогаясь под их тяжестью.

С каждой секундой дождь усиливался, всё сильнее изливаясь с грозового неба. Сухая земля, покрытая густым тёмно-зелёным покрывалом, впитывала драгоценную влагу, словно изнывающий от жажды путник.

Веда, что-то неразборчиво воскликнув, бросилась бежать в сторону громоздкой повозки; по её алому платью расползались тёмные круги, появившиеся от больших дождевых капель. Тами последовала за ней.

В воздухе повис запах дождя, и мокрой хвои, и Рован вдохнул его.

— Переждём здесь? — спросил он Мариуса.