Книга Пленница Риверсайса, страница 44 – Алиса Болдырева

— Мама, во имя Мироздания, поостерегись! — присаживаясь рядом с Кейлой, вымолвила Джорли. — Боги тебя покарают за такие слова!

— Боги не слепые, они всё видят, и кара настигнет кого положено! Она пришла сюда, чтобы осквернить своим присутствием память о Грае, — причитала Кейла, сжимая руки в кулак. — Ей не место среди нас, не место!

«Боги, дайте нам всем сил!» — взмолилась Джорли. Она тяжело вздохнула, поглаживая Кейлу по спине, пока та сотрясалась от громких рыданий, что заполняли собой всё пространство крипты.

В очередной раз взмахнув рукой, Джорли задела фонарь; прочертив дугу, он повалился на пол, и выхватил из темноты склеп отца. Глаза Джорли расширились. Прямо под ликом Грая Вэлдона, вытесанном из камня, лежал букет цветов. Свежих, срезанных не иначе, как сегодня.

Но они не приносили сегодня цветов…

Запах жареных кабаньих рёбрышек щедро сдобренных специями, что выращивали на невысоких склонах южнее Алгáра, а потом развозили по всему королевству, невидимой струйкой тянулся от самых дверей кухни, заставляя живот Бриама болезненно сжиматься, пока он сам шёл по коридору. В очередной раз он пропустил обед, тренируясь во дворе с Джемсом, сыном конюха. Они часто сражались на мечах, отец дозволял. Правда, пока то были лишь деревянные мечи, но сир Вистáн, главный оружейник обещал, вскоре в их руках окажется сталь, прочная и острая.

Джемс, рослый молодец, на голову выше Бриама, да и в плечах пошире будет, оказался отличным противником, который не давал Бриаму спуску, не взирая на то, что он сын его лорда. Джемс владел мечом не хуже любого воина в Риверсайсе, и отец всегда говорил, что умение сражаться и дюжая сила у того в крови. Наверно поэтому Грай Вэлдон, будучи живым, поощрял их совместные тренировки. «Если победа досталась тебе легко, если противник твой слаб и убог, то какой в этом почёт?» — говаривал он часто.

Впрочем, после его смерти мало что поменялось. Не сговариваясь, Бриам и Джемс выходили во внутренний двор замка, окружённый со всех сторон высокими и прочными стенами, и вскорости он наполнялся звуками глухих ударов, перемежавшихся с их сбившимся дыханием. Вот и сегодняшний день не стал исключением.

Бриам вымотался и теперь неторопливо брёл по коридору первого этажа. Его русые волосы растрепались и падали на лоб, покрытый испариной, тёмно-серая рубаха, насквозь пропитанная потом, липла к спине, тело ныло и болело. Но это ничего, то была приятная боль. Нужная боль.

Сверкнув яркой зеленью глаз, он покосился по сторонам, боясь заметить поблизости мать. Да смилостивятся над ним боги Мироздания, если Кейла Вэлдон обнаружит его на пути в кухню, да ещё и в таком срамном виде! Она не переносила, прямо-таки теряла терпение, когда кто-то из детей крался в кухню, вместо того, чтобы придти в общий зал для трапезы. «В Риверсайсе существуют определённые правила, установленные вашим отцом, и вам, мальчики, следует их соблюдать», — нахмурившись, отчитывала их она. Раньше этим грешил Рован, но напутствия матери, да строгий взгляд отца, в конце концов, приучили его к дисциплине.

Но так было раньше. В последнее же время мать словно подменили; она сделалась чересчур ранимой, любая мелочь огорчала её, а Бриам не хотел становиться причиной её грусти. Ей и так сейчас тяжело, Бриам видел это. Он ведь уже не мальчишка, и многое теперь замечал. Мать плакала, и, судя по всему, после приезда в Риверсайс леди Тами Боллард, плакала она довольно часто. Каждый день.Каждый день она глядела на него своими воспалёнными глазами.