Книга Пленница Риверсайса, страница 71 – Алиса Болдырева

Когда ведон Юстас закончил свою песню-молитву, он помазал лоб Мариусу, а затем и Кейле.

— Я буду молиться за нашего лорда, — услышала она сухой голос ведона.

— Благодарю вас, — отозвалась Кейла, и ведон Юстас покинул комнату, оставив их с сыном вдвоём.

Ночь тянулась бесконечно долго и всё не хотела отступать, заглядывая в окна. Кейла не сводила с Мариуса глаз, отвлекаясь лишь на то, чтобы заменить сгоревшую свечу в подсвечнике на новую. Он спал беспокойно, лихорадка мучила и изводила его; иногда с губ его слетали тихие болезненные стоны. В такие минуты Кейла брала сына за руку, и взывала к богам. Они не могли, не смели забрать у неё Мариуса.

Так она просидела до самого утра, боясь сомкнуть глаза даже на мгновение, ведь именно это мгновение могло стать последним для Мариуса.

Утром, пасмурным и серым, пришёл лекарь Илистер, но ничего нового он не сказал.

— Остаётся только ждать, миледи, — уже у дверей прошамкал он, — и уповать на богов.

Следом за ним явилась Лисия Танистри. Кейла надеялась увидеть Солану, а не её мать. Неужели Солана совершенно не тревожиться о Мариусе? Безусловно, неделя, что она провела в Риверсайсе, вряд ли сильно сблизила их, и всё же Кейла ждала именно её.

— Леди Кейла, — воскликнула прямо с порога Лисия, — мне так жаль, так жаль!

— Благодарю, леди Лисия, — произнесла сухими губами Кейла, а Лисия взглянув на Мариуса, прикрыла нос надушенным платком, что держала в руках, словно боялась подцепить заразу.

— Я слышала, что эта лихорадка почти не оставляет шансов, — с её губ сорвался тяжёлый вздох, — а ведь он так молод! О, какая это должно быть мука, видеть страдания своего ребёнка! Я буду молиться за него, леди Кейла. Да смилостивятся над ним боги, и да позволят ему покинуть этот мир тихо и без мучений.

Кейла отшатнулась, словно ей залепили пощёчину, звонкую и увесистую. О чём она говорила? Что за чушь она тут мелет? Кейле хотелось кричать, что её сын ещё жив. Он жив! Не смейте его хоронить!

— Вы бы видели, что твориться с моей Соланой, — продолжила меж тем Лисия. — Она, бедняжка, места себе не находит, не ест и не пьёт ничего. Всё утро плачет и не поднимается с постели, даже придти оказалась не в силах. Бедная девочка!

Кейла видела, что на глазах Лисии появились слёзы.

— Но её можно понять, — она утёрла глаза платком и вновь прикрыла им нос, — ведь она собиралась под венец с одним Вэлдоном, а дело приняло совершенно иной оборот, и теперь ей предстоит связать свою судьбу с лордом Рованом. А ведь она уже так прикипела к Мариусу. Ах, что твориться, что твориться…

Кейла ошарашено уставилась на неё, не веря ушам своим. Ей так и хотелось сказать, что Рован не может называться лордом, покуда жив Мариус, но она смолчала. Злость будто сделала её немой. Лисия говорила что-то ещё, но Кейла уже не слушала, вновь повернувшись к Мариусу. Ей были противны слова этой женщины, да и слёзы её были всего лишь умелой игрой, не более. Как она могла? Боги, о чём она только думала в такой час? Кейла едва смогла дождаться, пока Лисия покинет комнату.

За окнами сделалось темнее, и припустил холодный дождь, барабаня по крышам. Кейле подумалось, что это сама Астра [Астра — богиня неба] оплакивала Мариуса, а её слёзами был дождь, холодный и нескончаемый. Кейла сильнее расшторила окна; монотонный шум дождя успокаивал её.