Книга Дневник Сони Колесниковой, страница 16 – Алиса Болдырева

Внезапно в просветах между книгами мелькнули чьи-то белые банты, но спустя миг исчезли. Я даже дёрнулась от неожиданности, потому что была абсолютно уверенна, что здесь кроме меня никого нет — такая тишина царила в библиотеке, и кто бы там не находился за стеллажами, он не издавал ни единого звука.

Я обогнула стеллаж, и уже собиралась заглянуть между рядами, как навстречу мне вышла… белокурая Лидочка. Та самая Лидочка, юная натуралистка и отличница, за одной партой с которой сидит мой Сашка. В руках она держала тоненькую книженцию, крепко прижимая ту к себе. Лидочка бесшумно вышла в проход. Остановилась между стеллажами. Постояла там пару секунд, а затем повернула голову в мою сторону. Сделала она это резко и неожиданно, и было что-то птичье в этом её движении.

Какое-то неосознанное чувство заставило меня отступить на шаг назад, и я сразу же наткнулась спиной на стеллаж, который даже не шелохнулся под тяжестью моего веса. Лидочка смотрела на меня своими внимательными блестящими глазами, в глубине которых мне виделось какое-то багровое марево. Затем она улыбнулась, показав ряд белых зубов, и, размеренно шагая по желтоватому линолеуму, прошла к выходу. Её шаги звучали всё тише и тише, пока, наконец, двери за её спиной не закрылись, погружая библиотеку в звенящую тишину.

Я так и стояла, вжавшись в высоченный стеллаж, а жёсткие уголки книг впивались мне в спину, но отчего-то я боялась шелохнуться. Лицо Лидочки, её улыбка, взгляд…

Было что-то жуткое во всём этом. Даже сейчас мурашки побежали по рукам и ногам. С этой Лидочкой явно что-то не так. И как только Сашка с ней сидит? Нужно непременно поинтересоваться у него об этом, но уже завтра, а сейчас — спать.

Запись сделана 12 сентября 1986 года.

Пятница, 17:10.

Удивительное и непонятное вокруг меня всё продолжает происходить, и я уже начинаю воображать, будто школа построена рядом с какой-то аномальной зоной, странным образом влияющей на людей, что находятся вблизи этой самой зоны. Ну а как тут не поверить в аномальное, когда наш Колька Апраксин состриг свои русые волосы. Во так, просто взял и состриг, выставив на обозрение свои уши, которые, как оказалось, топорщились, придавая Кольке забавный вид.

Лёшка Дудкин, заметив его новую стрижку, запыхтел как самовар. Его-то кучерявый причесон остался на месте, и Денис Романович в очередной раз напомнил ему об этом. А вот Кольку, того, напротив, похвалил. Да и Лена удостоилась одобрительного взгляда военрука за то, что оказалась надлежащим образом одета. Глядя на них, я лишь поражённо хлопала своими серыми глазами. Просто образцовые пионеры! Свой модный пластмассовый значок Колька сменил на пионерский, с надписью "Всегда готов!", который он то и дело трогал кончиками пальцев, будто проверял, что тот всё ещё на месте. Я не имела ничего против этих атрибутов, но вот как-то совершенно не вязались у меня пионерские лозунги с образом Кольки и Лены. Где серпы, молоты, и вся пионерия вместе взятая, а где Апраксин и Евстафьева? Да они же ещё недавно уроки прогуливали, а мимо пионерской комнаты чуть ли не на цыпочках проходили!

Кажется, от Юрки тоже не укрылось их радикальное преображение в истовых пионеров, и мне даже показалось, что он, стремясь увеличить расстояние между собой и ними, продвинул нашу парту немного вперёд, к Лёшке Дудкину, будто боялся, что их примерное поведение передастся нам как грипп — по воздуху.