Книга Дневник Сони Колесниковой, страница 24 – Алиса Болдырева

— Ты оборзел, Кулак? — зашипела Аня, впившись в Игоря злобным взглядом. Её лицо раскраснелось, скрывая под ярко-алой краской веснушки.

— Да чё ты, Ань? — он даже попятился, едва не споткнувшись о мяч. — Ты же знаешь, на соревнования должны ездить лучшие, а тут…

— Это Колесникова что ли лучшая? — взбешенный взгляд Смирновой настиг и меня.

— Тише вы, петухи! Разберёмся позже! — попытался утихомирить их Геннадий Петрович, но протяжная трель звонка справилась с этим лучше. — Переодеваться! Мячи собрать и принести мне! Кулаков, за мной! Назовёшь тех, кто отсутствовал на уроке!

Дождавшись, когда Геннадий Петрович вместе с Игорем скроется в подсобке, она же служила небольшим кабинетом физруку, Смирнова выбила мяч из моих рук, и он, подпрыгивая, отлетел в сторону волейбольной сетки, что была натянута в центре зала.

— Безрукая! — Растянув свои толстенные губы, Чебакова угодливо засмеялась.

— Чё, Колесникова? Руки дырявые? — хмыкнула Аня, и они, невероятно довольные собой, пошли в сторону раздевалки, туда же, где уже успели скрыться остальные девчонки нашего класса.

— Дуры! — в сердцах произнесла я им вслед, и поплелась за укатившимся мячом.

Найденный мяч я положила рядом со скамейкой, и взялась за следующие два. Когда все мячи оказались у меня в руках, я пошла в сторону подсобки, а-ля кабинета физрука, что находилась в самом углу спортивного зала. Небольшая, почти неприметная дверь, выкрашенная в тот же казённый бледно-бирюзовый цвет, что и вся стена, была едва заметны, но я знала, куда мне нужно идти.

Металлическая ручка уже холодила мои пальцы, как вдруг из-за двери, толщиной не более шести сантиметров, послышался влажный чмокающий звук, и было что-то в этом звуке до жути пугающее. Вдоль позвоночника выступил пот, но вместе со страхом пришло и какое-то иррациональное чувство, заставившее меня слегка толкнуть выкрашенное полотно двери, и заглянуть внутрь.

Маленькая тесная комнатушка была залита искусственным голубоватым свечением, что разливалось от лампочки под выбеленным потолком; стены, до середины выкрашенные всё той же бирюзовой краской, были завешены грамотами и медалями, на узком деревянном стеллаже поблёскивали металлические кубки, а посреди всей этой спортивной атрибутики спиной ко мне стоял Геннадий Петрович. Своим ртом он припал к шее Игоря Кулакова, и с какой-то ненасытной жадностью пил. По тесной комнатушке разлетались тошнотворные хлюпающие звуки.

Я моргнула, пытаясь избавиться от кошмарного видения, но оно никуда не исчезло. Не произнося ни звука, я смотрела в лицо Игоря, который с какой-то послушной отрешённостью стоял напротив, и даже не пытался вырваться из рук физрука. Его глаза оставались приоткрытыми, в то время, как Геннадий Петрович, крепче прижимаясь к его шее, мычал, явно испытывая удовольствие от всего происходящего.

Забыв про мячи, я бросилась в сторону раздевалки. Влетев внутрь, схватила платье, и принялась натягивать его на себя. Руки тряслись, платье завернулось у талии, а маленькие пуговки выскальзывали из пальцев.

В раздевалке почти никого не осталось, только Аня Смирнова и Катя Чебакова поправляли волосы, смотрясь в маленькое зеркальце по очереди.

— Рано ты тренироваться начала, Колесникова, — бросила Смирнова. — Тебя ещё никто не взял в команду. И не возьмут, вот увидишь! Никому не нужны в команде такие лохушки!