Книга Дневник Сони Колесниковой, страница 42 – Алиса Болдырева

— Ну ты и придурок, Кулак! — Наташка покрутила пальцем у виска.

Мы с Юркой расположились немного в стороне ото всех.

— Ты Скворцову сегодня видел? — спросила я.

— Видел, — отозвался Юрка. — Ходит, смотрит, как кто работает. Вырядилась в спортивный костюм, и теперь на Парамонова похожа.

Я усмехнулась, и принялась собирать листья руками, запихивая их в большой холщовый мешок.

Неожиданно возле моей ноги кто-то прошмыгнул.

— Смотри, это же Тишка! — сказал Юрка.

— Ты как тут оказался? — удивилась я, погладив пушистую шёрстку малыша.

Тишка потёрся о мою ногу, а затем подошёл к Юрке.

— Наверно снова выскочил из дома, — предположила я. — Значит, Константин Викторович должен быть где-то неподалёку. Интересно, что ему удалось узнать?

Тем временем Тишка мяукнул и, подняв хвост трубой, бросился прочь от нас.

— Ты куда? — крикнула я. — А ну, стой! Нужно поймать его и вернуть Константину Викторовичу. Помоги, Юр!

В несколько прыжков Тишка добрался до погреба и остановился у двери, будто ожидая нас.

— А ну вернись! Кс-кс-кс! — позвала я, и подошла к двери. К моему удивлению, та оказалась приоткрытой, и котёнок резво юркнул внутрь сквозь крошечную щель.

Мы с Юрой переглянулись между собой, и, протянув руку, я толкнула тяжёлую грязно-серую дверь из необработанного дерева. Чуть скрипнув, та подалась вперёд, и мне в лицо пахнуло смесью запахов пыли, сопревших тряпок и чего-то кисло-сладкого, отчего меня замутило.

Я отворила двери чуть шире, и дневной свет осветил лестницу, что убегала куда-то в низ, в темноту. Крошечный Тихон сидел на второй сверху ступеньке, и мяукал, повернув к ним свою косматую головку, а потом засеменил по ступенькам вниз.

— Сонь, может не надо? — услышала я голос Юрки. Он продолжал стоять у двери, придерживая ту.

— Нужно поймать его, а то вдруг после субботника подвал закроют, там и останется, — упёрлась я, ступив на верхнюю ступеньку. — Ты боишься, что ли? Если боишься, подожди меня здесь! Я сама схожу.

Из погреба повеяло холодком, и в животе как-то тревожно сжалось. Меня пробрал озноб, и чем ниже я спускалась, тем холоднее становилось. Спёртый запах пыли и прелости ощущался всё отчётливее.

— Соня, подожди! Я с тобой пойду, — услышала я Юркин голос. Он посильнее отпёр двери, чтобы свет попадал внутрь, и стал спускаться вслед за мной.

Котёнка я уже не видела, он успел убежать далеко вниз.

— А что здесь вообще держат? — спросила я у Юрки, когда тот поравнялся со мной.

— Понятия не имею, — в полумраке я с трудом различила, что он пожал плечами. — На моей памяти дверь открыта в первый раз. Обычно она на замок амбарный закрыта.

— Может, здесь хранят инвентарь для уборки? — предположила я.

Щербатые ступеньки покрывала пыль и мелкие камешки; они скрипели и крошились под ногами, и этот звук громким эхом отдавался в затхлом и тёмном помещении.

— Кс-кс-кс! — позвала я, но ответом мне была лишь тишина.

Ступени почти закончились, когда мне под ногу что-то попало.

— Ой! — вскрикнула я от неожиданности, а затем, опустившись на корточки, нащупала на полу рядом с ногой небольшой кусочек ткани. — Смотри, — прошептала я, указав Юрке на знакомый мешочек. Точно в таком же Константин Викторович хранил землю с церковного двора. Свой оберег. Дно мешочка от края до края было прорезано чем-то острым, скорее всего ножом. — Здесь пусто.