Книга Во власти ледяной стужи, страница 40 – Алиса Болдырева

— Приветствую вас, собравшихся в этом храме! Да прибудет с вами сила Богов! Да смилостивятся они над вами и даруют светлое будущее! Да помогут они пережить вам всем дни ледяной стужи!

Возведя руки вверх, жрица стала раскачиваться из сторону в сторону, затянув протяжную красивую мелодию. Через некоторое время, ей начали вторить другие голоса, и Амира оглянулась, пытаясь понять, откуда же они доносятся? По проходу к жрице двигалась вереница детей, одетых в такие же белоснежные мантии, что были на самой женщине. Нежные голоса детей и звонкий голос жрицы слились в унисон, создавая волнующее звучание. Амира подалась вперед, боясь упустить хоть один тягучий, словно патока, звук. Она наслаждалась их пением, в то время, как Максимиллиан не мог отвести глаз от самой Амиры. Ее непосредственный, почти детский восторг, удивил его. Ему невыносимо, до жжения в ладонях, захотелось взять ее за руку.

«А что, собственно, мешает мне это сделать?» — подумал он, и взял ее руку в свою ладонь, переплетя их пальцы. Амира не сделала попытки высвободиться, казалось, она перестала замечать что-либо вокруг себя, полностью погрузившись в мысли, которые вызывала в ней эта ангельская а капелла. Они так и просидели до конца службы, не размыкая рук.

* * *

В храме принято молиться, но кому нужны эти жалкие ненужные слова, которые ничего не значат? Змеиные глаза Ниты были прикованы к двум фигурам, расположившимся немного наискосок от нее. Рядом с Максимиллианом сидела эта потаскушка! Грязная чужеземка смотрела вперед, на жрицу в белых одеждах, а вот Максимиллиан… Быть того не может! Нет! Нита определенно не хотела в это верить! Он смотрел только на эту выскочку! Нита с силой сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в мягкие ладони. В ее голове кто-то громко кричал, надрываясь от злости и ненависти. Ей самой хотелось встать и закричать на весь храм, чтобы прекратить всё это. Нита судорожно сглотнула пересохшими губами. Она подалась вперед, и едва не выпала в проход, только крепкая рука отца удержала ее от неминуемого падения.

— Нита, будь аккуратнее! — гаркнул герцог Инглеберт. Его светло-карие глаза проследили за взглядом Ниты и сощурились.

— Да, отец, — глухо отозвалась Нита, не отводя свой взгляд ни на минуту от скамейки перед собой.

— Что ты вертишься, как ужаленная, Нита? — захихикала ее сестра Хэйзел, дергая Ниту за руку.

«Идиотка несчастная!» — подумала Нита, с ненавистью посмотрев на свою глуповатую сестру. Зачем только отец притащил их с матерью в Вернхолл? Жили бы себе в Пири, им там самое место!

— Мама, скажи, чтобы Нита сидела спокойно! Она мешает мне! — снова завопила Хэйзел.

— Оставь ее, Хэйзел! — отмахнулась от нее герцогиня Жоселин Инглеберт.

Нита больше не слушала их раздражающую болтовню. Ее глаза лихорадочно вертелись в глазницах, в висках пульсировало. Как же так получилось? Как? Нита едва не задохнулась, стоило Максимиллиану осторожно взять Амиру за руку. Почему он так странно смотрит на эту уродину? Что в ней такого? Что? Ее рот исказила гримаса ужаса, и, она ахнула от осознания горькой действительности.

— Нет! — тихо произнесла она, вцепившись ледяными пальцами в подол своего роскошного изумрудного платья. Пение молодой жрицы заглушило ее отчаянный вопль.

— Нита, перестань дергаться! — рявкнул герцог Инглеберт, и Нита послушно придвинулась ближе к спинке скамейки, застыв в неестественной позе. Она так и просидела, до конца службы, отрешенно смотря на пару впереди себя. Ни один из прекрасных голосов, что звучал в храме, не смог проникнуть в ее затуманенное ненавистью сознание.