Книга Волшебный переполох в Сноусмиде, страница 3 – Алиса Болдырева

— Но это... это ещё не самое страшное.

Лео поднял свою руку и уставился на неё, будто впервые видя. Пальцы его дрожали.

— Самое страшное, — его шёпот прозвучал не громче выдоха, — что у меня пропала магия.

Барни испуганно икнул, прижал ладонь ко рту, а другой прикрыл пирожное, будто пытаясь оградить от шокирующего известия. В этот миг в носике чайника, всё ещё застывшего над кружкой, надулся и с оглушительным хлопком лопнул пузырёк пара.

В кондитерской «Сахарная карамель» время застыло, как крем, забытый в морозилке. Пирожные на полках перестали кружиться. Светящаяся гирлянда-леденец мигнула и погасла. Все посетители, от старика в углу со свежим номером «Снежных вестей» до молодой парочки у витрины, разом обернулись и уставились на Леонарда Годдарда, разинув рты и выпучив глаза. Их лица выражали не просто шок, а полное, абсолютное неверие. Безусловно, пропажа памяти являлась чудовищной потерей, но пропажа магии... В их мире, где волшебство было такой же неотъемлемой частью жизни, как дыхание, это прозвучало просто нелепо и абсурдно, как если бы он вдруг заявил, что у него пропала тень.

Однако господин Годдард говорил чистейшую правду. Его магия по какой-то необъяснимой причине действительно исчезла, и от осознания этого тёплый, сладкий воздух кондитерской вдруг сделался ледяным и прогорклым.

Кабинет губернатора Фредерика Фэрфакса, что располагался в вытянутом здании канцелярии по Инеевому переулку, с самого утра больше напоминал взбудораженный улей. Воздух внутри, и без того густой и тяжёлый, успел пропитаться едкой смесью запахов остывшего зелья из полыни, влажного сукна и почти осязаемой тревоги. Заполнившие просторную комнату жители Сноусмида — пекари, прачки, ремесленники — говорили все разом, и их голоса сливались в гулкий, беспокойный гомон.

Сам губернатор сидел за массивным столом красного дерева, заваленным всевозможными поручениями, приложениями и указами. Вокруг безостановочно строчили самопишущие перья, издавая сухой, стрекочущий звук. Поза господина Фэрфакса, несмотря на идеальную осанку, выдавала глубочайшую усталость. Русые волосы с пепельным отливом, обычно безупречно зачёсанные назад, сейчас казались слегка всклокочены; он то и дело в отчаянии проводил по ним рукой. Его тёплые карие глаза метались по возбуждённой толпе, пытаясь уловить суть каждого выкрика. Мягкие, благородные черты его лица исказила гримаса беспомощности, а квадратная челюсть застыла в немом напряжении. Его дорогой, но уже не новый бордовый сюртук был испещрён крошечными пятнышками чернил, что вылетали из-под кончиков самопишущих перьев, неустанно выплевывавших на бумагу всё новые и новые указы.

— Господин губернатор, что же это творится-то?! — вопил толстый мясник Уолтер Пирс, размахивая окровавленным фартуком так, что брызги летели на дощатый пол, сдобренный толстым слоем лака. — Сначала у Лео Годдарда магию, словно бульон, до капли вычерпали, потом беда нагрянула к Бланшарам, а сегодня дошла очередь до младшего Янга! Что ж ему теперь, в кузнечный горн собственноручно дуть, как последнему подмастерью?

— Моя жена, Анита, больше не властна над своими иглами и ножницами! Как, скажите на милость, ей теперь шить? Как угодить нашим модницам? — подхватил другой голос, принадлежавший мистеру Бланшару, чья семья, если верить мяснику Пирсу, тоже пострадала. — Да что там иглы и ножницы! Она даже котёл зачаровать не может! И еда остывает, и дом выстужается! Ваше превосходительство, мы ведь без магии пропадём!