Книга Жизнь моя, страница 161 – Мишель Пейвер

— Я рада, — ответила Антония, все еще с закрытыми глазами.

Она услышала сердитый вздох Кейт.

— Что он тебе наговорил?

— Кто?

— Патрик МакМаллан.

— Я же тебе сказала, с ним это никак не связано.

— Тогда почему такая уныло-тупая реакция на покупателя твоей мечты?

Антония открыла глаза и посмотрела в потолок. «Пожалуйста, Кейт, не устраивай мне допросов. Не сейчас». Вслух она сказала:

— Потому что я хочу остаться на мельнице и отгадать загадку.

— Но ведь здесь сказано, что ты можешь оставаться там в течение месяца.

— Мне потребуется больше времени.

— Ах вот как! Но ты сможешь продолжить, вернувшись в Лондон.

— Не смогу.

— Почему?

Антония подавила раздражение. Ну-ка, сказала она себе, не кусайся. Это единственная подруга, которая у тебя есть.

— Я не знаю, — наконец произнесла она. — Я знаю только, что должна быть там. Вот и все.

Воцарилась тишина. Потом Антония сказала:

— А теперь, Кейт, чтобы сменить тему, давай поговорим о Саймоне Тойнби.

* * *

До чего же Антония любит доводить себя до болезни, думал Патрик, глядя, как Нерисса движется к нему через переполненный ресторан. «Острая анемия, — напыщенно произнесла по телефону эта сумасшедшая. — Бедная девочка довела себя до болезни, и это ваша вина, поскольку вы ее преследовали».

Он попытался сказать ей, что это какое-то недоразумение, но ему не удалось.

— Мисс Уокер…

— Не цепляйте ко мне это поганое «Мисс»! С вами говорит миссис Уокер!

— Прекрасно, — устало сказал Патрик. — Миссис Уокер. Боюсь, я не знаю, о чем вы говорите. Я не видел мисс Хант последние три недели, но когда мы с ней говорили, — кстати, один раз, — я пытался мягко…

— Мягко?!

— Мягко… отговорить ее от этого. Так что хоть мне и жаль, что она больна, но это не имеет ко мне ни малейшего отношения.

— Скажи это своим ужасным морским пехотинцам! — отрезала сумасшедшая и бросила трубку.

Головы поворачивались, когда Нерисса шла к нему, и сразу два официанта поспешили убедиться, что она займет свой стул.

— Как прослушивание? — спросил он.

Она скроила гримаску и покачала головой.

Патрик гадал, когда же она соберется сказать ему, чем занимается на самом деле в то время, когда «бывает» на прослушиваниях. У него самого не было подходящего времени спросить ее об этом. Возможно, она ходит к любовнику. Он обнаружил, что на самом деле его это совсем не волнует, и, вместо того чтобы вызывать злость, лишь заставляет чувствовать жалость к Нериссе.

Вот это-то и должно было обеспокоить. Это было нечестно по отношению к ней. И к Джулиану, и даже к Дебре, которая, хотя и воспринимала свою падчерицу как иностранку, явно одобряла помолвку. Возможно, она рассматривала ее как удачный династический ход. «Превосходный женский материал», — примерно так он мог представить ее высказывание. И в этом она была права. Нерисса выглядела ошеломляюще, и она могла бы поднять его социальный статус и, несомненно, подарить красивых детей. Он был чертовски счастливым человеком, как говорили ему коллеги.

Внезапно он почувствовал себя усталым. Он спрашивал себя: что это — головные боли, дело Андерсона или все-таки Антония?

Наверное, Антония.

Почему бы ей не бросить все и не уехать домой?

Из-за нее Моджи в испуге забирается все глубже и глубже в свою раковину, а Дебра загружает себя даже больше чем обычно и мучит придирками всю Палату, а Джулиан выглядит потерянным.