Онлайн книга «Жизнь моя»
|
И все же генерал не выглядел расстроенным. Наоборот, несмотря на следы усталости, его лицо было удивительно ясным. Очевидно, это нельзя было сказать о нем самом. — Марк, — сказал генерал, кривя губы, — ты выглядишь крайне смущенным. В приказе есть что-то, чего ты не понимаешь? Акилиан смешался. — Гм… нет, генерал. — Хорошо. — Но… — Да? — Но… но, генерал! Твой приказ… Что ты планируешь сделать… это… это… — Нарушение того, для чего мы здесь. Да, я это знаю. — Спокойные серые глаза встретились с его глазами. — Вопрос в том, выполнишь ли ты мой приказ? Возникла пауза. Акилиан опустил плечи. — Я принимаю твой приказ, генерал. Здесь ничего не изменилось. Конечно, я выполню его. — Хорошо. Генерал встал и потер руки. Насколько Акилиан мог понять, разговор был окончен, но он не двинулся. Генерал кинул на него взгляд. — Что-то еще? Он покусал губу, не зная, как начать. — Я… я считаю своим долгом… указать… Не как солдат своему генералу, но как мужчина — мужчине: это невозможно будет сохранить в тайне. Я не имею в виду, что сам расскажу об этом, потому что я этого не сделаю, но… рано или поздно это выйдет наружу. Так должно случиться. — Я уверен, что ты прав, — согласился генерал. — Мы можем лишь надеяться, что это случится позже, а не раньше. — Но… ты разве не понимаешь, генерал, это будет… это будет иметь последствия… — Разумеется, — четко ответил генерал. — Я это предвидел. Он взял письмо, которое лежало у кубка с финиками, и передал его Акилиану. Письмо было с личной печатью генерала. — Это освобождает тебя от любой ответственности за участие в деле. Из письма следует, что ты всего лишь выполнял мой приказ. Более того: в нем сказано, что ты ничего не знал о лицах, которых сопровождал. С этим письмом у тебя все будет в порядке, можешь не сомневаться. Я бы не подверг твою жизнь столь высокому риску. Конечно, я не должен был бы привлекать тебя вообще, но я сам не могу приблизиться к городу, иначе меня узнают, и дело будет провалено. — Он нахмурился. — По этой же причине я не могу иметь дела с заинтересованными лицами. Акилиан был вне себя. — Нет-нет-нет! — воскликнул он. — Я думал не о себе! Я думал о тебе! О последствиях для тебя! Он снова встретился с взглядом серых глаз, но в этот момент они были удивительно далеки. — Что касается меня, я знаю о последствиях. В обычное время Акилиан и не посмел бы противоречить. Но это был не обычный разговор. — Но, генерал, — сказал он с несчастным видом, — так ли это на самом деле? Вчера ты наказал Фабиана — за письмо! Как, ты думаешь, это воспримет Октавиан? Ты один из самых близких ему командиров! Я знаю, он восхищается тобой, но… не уверен, что поэзия защитит тебя в этом случае. К его замешательству, тень улыбки мелькнула на губах генерала. — О, я совершенно уверен, что не защитит! — Будет суд. Тебя приговорят. Ты будешь… — Суда не будет. Генерал говорил с такой спокойной уверенностью, что Акилиан моргнул. Потом до него дошло. Его челюсть отвисла. — Я собираюсь следовать здравому смыслу, — сказал генерал раздраженно. — Останься я в живых — меня принудят выдать, куда они ушли, и тогда вся затея будет бесполезна, ведь так? — Но они не смогут заставить тебя говорить. Ведь ты… — Ох, смогут. В моем возрасте остается очень мало иллюзий, и меньше всего я надеюсь на себя самого… Я сомневаюсь, что я проявлю под пытками бо́льшую силу духа, чем любой другой человек. |