Книга Жизнь моя, страница 178 – Мишель Пейвер

Он ждал продолжения.

— Я пытаюсь отгадать загадку.

— Какую загадку?

Она развела руки:

— Загадку Кассия.

— Загадку Кассия?

— Конечно. — Она сказала это так, словно никакой иной не существовало.

— Постой, дай соображу. Ты что, пытаешься разгадать загадку, которой две тысячи лет и которая заводила в тупик лучших ученых на протяжении веков?

— Да, но не думаю, чтобы они оценивали…

— Все самостоятельно, в этой жуткой старой развалюхе, без необходимых средств и без отопления. Вот что ты пытаешься сделать!

На ее щеках появились два пятна. Она расцвела усмешкой.

— Но ведь кто-то должен это сделать.

Он снова опустился на стул.

Внезапно он снова увидел ту самую девушку, в которую безоглядно влюбился двенадцать лет назад. Критская жрица с прямой спиной и теплыми карими глазами, птица в райском оперенье, с удивительной смесью бесстрашия и ранимости.

Как он мог вообще думать, что она изменилась? Она совсем не изменилась. Это была та же девушка.

Он вспомнил, что она расправилась со своими записями сразу после следствия. На двенадцать лет она отвергла то, чем когда-то так страстно занималась, и сейчас сидела в этой промерзлой дыре, пробиваясь обратно к солнечному свету вопреки ошибочным поворотам своей жизни, борясь за восстановление того, что потеряла. От этого у него перехватило дыхание.

— Наверное, я кажусь тебе сумасшедшей, — сказала она.

«Не сумасшедшей, — подумал он. — Великолепной!»

— Послушай, — произнес он вслух. — Думаю, я мог бы тебе помочь.

Она не ожидала услышать от него эти слова.

— Нет, правда, — сказал он, наклонившись вперед, положив локти на колени и слегка сжав руки. В его глазах светилась тревога, словно он боялся, что она ему откажет.

У нее снова защипало в глазах. После рыданий в понедельник ночью ей казалось, что она так и осталась на грани слез. Возможно, все дело в проклятой анемии — но видеть его сидящим напротив и таким добрым было выше ее сил.

— Во-первых, — начал он, — я должен просмотреть документы на продажу. — Он поймал ее озадаченный взгляд. — Надо выяснить, нет ли каких-нибудь лазеек, чтобы вернуть тебе мельницу.

Поскольку она не двинулась, он мягко повторил:

— Антония, я могу посмотреть бумаги?

Она смешалась:

— Да, конечно. Они наверху. Сейчас принесу.

На лестнице она поймала свое отражение в зеркале. Ее глаза были двумя темными дырами, щеки впали. Она выглядит хуже ведьмы. Неудивительно, если Патрик подумает, что она не в себе.

— Антония, — сказал он, когда она вернулась в кухню. — Я должен у тебя кое-что спросить. — Их глаза встретились. — Ты ведь не думаешь, что я об этом знал?

Она смотрела на него.

— Да или нет?

— Конечно, нет.

Он взял бумаги из ее рук.

— Мне просто надо, чтобы ты знала это.

Он снял жакет, засучил рукава и начал читать. Он сидел неподвижно и читал медленно, полностью сосредоточившись. Когда она взглянула на него, ее обожгла мысль, что он действительно настоящий юрист. Патрик МакМаллан, потрепанный, темноволосый худенький мальчик из Дюбуа, штат Вайоминг, стал адвокатом. Пожалуй, Дебра была права в том, что говорила насчет него.

Она позвонила Антонии прошлой ночью — проверить, получено ли ее сообщение.

— Мне бы не хотелось, чтобы возникли недоразумения, — сказала она спокойно и дружелюбно, как на автоответчике.