Книга Жизнь моя, страница 38 – Мишель Пейвер

Больная от усталости, Антония завернулась в кимоно и спустилась вниз.

Она нашла отца стоящим в пижаме на ступеньках кухни, моргающим в резком свете фонаря у подъезда. Майлз, Саймон и Нерисса вповалку лежали в «панде», а Патрик, выглядевший усталым, был за рулем. Майлз пронзительно звал Моджи во всю силу своего голоса. Он был или очень пьян, или под кайфом. А может, и то и другое.

— Это к тебе, — сквозь зубы пробормотал доктор Хант, прежде чем скрыться в доме. Секундой позже его дверь захлопнулась с такой силой, что дом содрогнулся.

Антония потерла лицо и подавила зевок.

— Майлз, ступай домой. Два часа ночи!

— Где Моджи? — орал он. — Я приехал забрать свою сестру!

— Майлз, — пробормотал Патрик. — Ну, это недоразумение, мы едем домой.

— Отвали, Пэдди! Я приехал забрать свою Моджи!

— Ничего подобного ты не сделаешь, — отрезала Антония. — Так что убирайся! Это же касается Саймона с Нериссой. Если вы, двое, не в силах вернуться домой, можете остаться у Майлза, для разнообразия. А теперь — исчезните!

Все четверо уставились на нее.

Внезапно она представила себя не в коротком зеленом кимоно, а как сварливую домохозяйку в мыльной опере. Брюзга, сварливая баба: с бигуди в волосах и с кольд-кремом на лице, сжимающая на груди грязный банный халат. Придирки, придирки, придирки — вот чем ты всегда занята!

«Хорошо, если ты чувствуешь себя покинутой, — сердито выговаривала она себе, — это твоя собственная вина. Ты могла бы поехать с ними в Антиб, ничто тебе не мешало. Но Майлз прав: ты просто слишком труслива, чтобы получать удовольствие».

Патрик завел мотор, а Майлз нарочито отвернулся. Завтра будут проблемы.

Саймон тяжело привалился к окну и отключился. Нерисса сидела рядом с Патриком, беспомощно хихикая, обвив рукой его шею. Ее большой палец нежно гладил основание его горла.

Патрик завел «панду», обернулся и посмотрел на Антонию.

— Извините, — сказал он. — Я не хотел, чтобы так вышло.

Она ничего не ответила.

«Панда» выехала со двора в брызгах пыли и гравия, а она стояла, глядя, как огни фар совершают свой путь вверх по холму.

— И меня извините тоже, — сказала она.

— Не представляю, — сказал Майлз, откатившись от Нериссы, — что мне сделать, чтобы помириться с Тони? Она ведь была не в себе, да?

Нерисса зевнула и посмотрела на часы. Три ночи. Черт! Если она сейчас же не заснет, то будет выглядеть кошмарно.

— Откуда мне знать, — пробормотала она. — Такие люди, как она, всегда были для меня закрытой книгой.

Майлз фыркнул.

— Зачем так беспокоиться об определениях!

Она не поняла, что он имел в виду, но не чувствовала желания спрашивать.

Она была раздражена. Действительно, теперь, когда она думала об этом, она была чрезвычайно раздражена. Она получила удовольствие от дня в Антибе, но закончился этот день совсем не так, как ей хотелось. Она предвкушала долгий, чистый, блаженный сон без секса внизу, на мельнице, на большой прохладной двуспальной кровати, которую она делила с Саймоном. Саймон не побеспокоил бы ее ради секса. Он был бы холоден так же, как сейчас, когда был в одной из свободных комнат в Лез Лимоньерс. Но стычка с Тони все испортила. И теперь она была с потным мужчиной в постели, которую, кажется, целую вечность не меняли.

«Премия» — так Майлз это называл. Да уж, подумала Нерисса. Не то чтобы она не любила секс. Иногда она получала от секса большое удовольствие, особенно от процесса раздевания и предварительных ласк. Но не каждую же ночь! Именно поэтому она оставалась с Саймоном внизу, на мельнице. Он был так легко управляем и так невероятно благодарен, если она говорила «да». Но самая великолепная вещь заключалась в том, что он верил всему, что она говорила, включая ее маленькую полезную ложь о том, насколько маленькое у нее «там, внизу», поэтому он должен быть чрезвычайно осторожен и не делать «это» слишком часто, иначе он нанесет ей рану. Это всегда проходило с такими мужчинами, как Сай. Это давало ему ощущение, что он большой и мужественный защитник. С остальными ей приходилось быть более осторожной. Она поняла, что подавляющее число мужчин (включая Майлза) находили в этом возможность лишний раз обидеть ее.