Книга Тлеющие осколки разбитых надежд, страница 31 – Бусинка Кошковская

— Спасибо вам большое, — князь Андрей отдал кружку Дарье и, вглядываясь в её прекрасные тёмно-карие глаза, рукой дотронулся до её щеки. — Даша, вы возвращаете меня к жизни. Вы моя Луна, что освещает тёмную ночь.

— А вы моё Солнце, которое не должно гаснуть, иначе день никогда не настанет, — чуть ли не давясь собственными слезами, коим она не давала свободу, проговорила Дарья, взяла его маленькую бледную руку и приложила к своей груди, прямо к сердцу.

— Как часто бьётся… — удивился князь Андрей, чувствуя рукой как её сердце мерно отбивает удары, да так, будто хочет вырваться из груди, что отчаянно бьётся об его ладонь.

— Простите, — княжна убрала его руку и опустила глаза.

— Извините, может быть я слишком много прошу, но вы не могли бы подложить мне подушку? Мне очень больно и неудобно так лежать, — произнёс князь Андрей.

— Что же вы сразу не сказали, что вам больно?

— Я не знал, отчего это.

— Сейчас, — княжна Дарья думала над тем, как это сделать ей одной, но тут в голову пришла мысль. — Как зовут вашего подчинённого? — спросила она.

— Тимохин, майор по званию.

— Майор Тимохин, подите-ка сюда, — княжна махнула рукой в его сторону. Тимохин сразу же, чуть прихрамывая, подошёл к ним.

— Звали, Ваше сиятельство?

— Звала, звала, нужно Андрею Николаевичу подушку подложить, поможете мне?

— Всё сделаю, Дарья Алексеевна, — он сначала обратился к ней, а потом к князю: — Ваше превосходительство, ежели будет больно, вы скажите.

— Стерплю, — ответил князь и, стиснув зубы, крепко, насколько хватило сил, взялся за руку майора, который помог ему чуть привстать. Невыносимо больно это было для князя Андрея, но, несмотря на это, он не издал ни единого звука.

Дарья же аккуратно и быстро подложила ему подушку.

— Благодарю вас, так гораздо лучше, — выдохнув с облегчением, произнёс Болконский, когда вновь опустился на кровать. Боль чуть поутихла.

— Обращайтесь.

— Вы уж извините, но у меня ещё просьба к вам… Не найдётся ли ткань какая-нибудь?

— А вам на что, Ваше сиятельство?

— Намочить бы в холодном, на голову Андрею Николаевичу положить, у него весьма сильный жар, — ответила княжна.

— Даже и не знаю, сударыня; всё, что было, ушло на перевязку, — Тимохин только раздосадовано развёл руками.

Дарья задумалась, но неожиданно её озарила мысль. Она достала из кармана белый ситцевый платок, который князь Андрей узнал сразу, ведь по краям этот платок был обшит фиолетовой нитью.

Княжна встала с места и вышла, но очень быстро вернулась. Она присела рядом и осторожно положила холодный мокрый платок на горячий лоб Андрея. И отчего-то так хорошо ему стало, когда что-то такое холодное и приятное коснулось его разгорячённой головы. Правда весьма скоро ткань стала тёплой, посему княжна Дарья убрала платок со лба князя и положила на подоконник.

Через какое-то время князь Андрей, путаясь в своих мыслях, с чувством великого счастья в сердце, крепко заснул. Княжна не спала, не могла она спать, пока её любимый человек находится на грани жизни и смерти. Дарья устало протёрла глаза, пальцами погасила свечу, что горела на столе, встав с места, немного походила по комнате и забрала платок с подоконника, а после вновь присела рядом с Болконским и тихонько взяла его ослабевшую руку. Он отчего-то улыбнулся во сне.