Книга Перемена, страница 13 – Лейла Элораби Салем

— Это был несчастный случай. Дорогу сильно размыло от дождей, лошадям стало трудно везти экипаж. Одно колесо соскочило и всё свалилось в пропасть. кучер чудом остался жив, но переломал кости бедолага. Ваш супруг, многоуважаемый Андрей Васильевич едва дышал, когда его подняли из оврага и всем тогда стало ясно, что он не жилец.

— Как мне жить дальше? — дрожащим голосом промолвила Мария Николаевна, глотая слёзы.

— Крепитесь, сударыня, а иного не могу посоветовать.

На похоронах было многолюдно: с Калугиным пришли проститься все, кто его хотя бы мельком знал. Елизавета громко плакала-оплакивала отца, которого любила больше, чем кого бы то ни было, но. в свою очередь, всячески одёргивала мать, если та начинала громко плакать и причитать о безвозвратно ушедшем муже. Отложенная до следующего года свадьба явилась единственной доброй вестью для девушки, что после всего, и без того привязанная к родителям, не желала покидать уютный, родной дом.

Трагедия сильно подкосила слабое, шаткое здоровье Марии Николаевны. Вся погружённая в волнения, с тоской вспоминая Андрея Васильевича, она слегла. Осмотревший больную врач нашёл у неё нервное перенапряжение, выписал лекарства и рекомендации чаще выходить из дома, дышать свежим воздухом. Женщина слёзно обещала чётко следовать предписаниям врача, однако, когда тот ушёл, снова принялась страдальчески причитать; ночью ей стало худо — сердце того гляди остановится. Но Бог милостив: к утру нервный приступ отступил, а у изголовья несчастной неотлучно оставалась Елизавета.

Через три месяца — в мае, привнёсшего ясную солнечную погоду и первые грозы, Мария Николаевна в сопровождении дочери и младшего сына отправилась поправить здоровье на Кавказ — к минеральным источникам. Там, высоко в горах, средь голых скал, альпийских лугов и покрытых вечным снегом вершин, между ущелий горных цепей, где протекают холодными ручьями мелкие речушки, Калугина почувствовала себя гораздо лучше. Холодный ветер освежил её бледное, исхудавшее лицо, а козье молоко, что брали они у диких горянок, придавало ей силы.

Вернувшись в конце июля в Санкт-Петербург, Мария Николаевна написала длинное послание Вишевским: в нём она красочно поведала о своём отдыхе, подробно рассказала о лечении и как быстро она там пошла на поправку. В конце справившись о здоровье Елены Степановны, она поинтересовалась о судьбе Михаила Григорьевича и отстаётся ли дело о свадьбе в силе? Ответ не заставил себя долго ждать: Григорий Иванович, преисполненный самых тёплых чувств к семейству Калугиных, пояснил, что свадьба состоится — но, к сожалению, не раньше того времени, когда Елена Степановна поправится.

"Бедняжку совсем одолели мигрени в последнее время, — писал Вишевский-старший, — вот уж как с неделю она не встаёт с постели, а прописанные доктором лекарства не приносят улучшений".

В другой раз Григорий Иванович написал: "Мы с Еленой Степановной на время уехали в подмосковное имение: здесь чистый лесной воздух и полноводные реки. Мы с Михаилом на следующий день по приезду отправились охотиться на вальдшнепов. Местность на редкость болотистая, вся густо поросшая кустарниками. Нам удалось Нам удалось подстрелить штук десять, а Елена Степановна велела служанке приготовить отменный ужин".