Книга Перемена, страница 33 – Лейла Элораби Салем

Балы и приёмы сглаживали недопонимание между сёстрами, а ужин в поместье Вишевских сблизил-сроднил их и со стороны казалось, будто обе они, такие разные, являлись друг для друга не разлей вода: это и бала одной из причин, почему Михаил Григорьевич вдруг решил пригласить кузин к себе.

До самой полуночи в ворота имения Вишевских съезжались экипажи; в общей сложности было насчитано гостей в пятьдесят человек. Слуги и хозяева обивали ноги, встречая-привечая то одних, то других; каждого одаривали добрым словом, перед каждым стелились в уважительных комплиментах. Анна Васильевна с супругом и сестрой прибыли почти последними, так как путь их был не близок, а дороги, размытые дождём, весьма затруднительны. Елизавета Андреевна с наигранной улыбкой поприветствовала гостей: Анну Васильевну несколько сухо, зато с Анастасией Васильевной расцеловались в обе щёки и по всему было ясно, что чувства их искренние.

— Мы с Михаилом Григорьевичем так рады видеть вас в нашем доме. Как вы поживаете? Как ваша матушка? — спросила Вишевская, повторяя раз за разом нужную фразу.

— Маменька жива и здорова; в письме своём она шлёт вам тысячу горячих поцелуев и сокрушается, что не может приехать к вам. — живо отозвалась красавица Анастасия Васильевна, опередив старшую сестру, что в этот миг метнула на неё недобрый взор. который приметила Елизавета Андреевна. У младшей был довольно нежный-высокий голос, даже несколько детский, отчего люди, встречающие её впервые, удивлялись и посмеивались про себя, ибо немного нелепо выглядела взрослая, молодая женщина с тонким голоском ребёнка, но кавалеры находили его весьма кстати, в особенности в сочетании с сим милым лицом, окрылённого большими голубыми глазами, алыми устами и чистым белокожим лбом, на который мелкими прядями спадали белокурые волосы.

Елизавета Андреевна любила Анастасию Васильевну; вопреки ангельской внешности последней Вишевская не испытывала к ней зависти, тем более, что не завидовала никому и никогда, ясно веря в душе в своё истинное превосходство над другими женщинами, и именно сия уверенность передавалась остальным, пленяя их над величественной красотой.

— Наш дорогой кузен рассказал нам, что вы вместе уезжаете надолго в Европу и пробудете там не меньше года, — говорила Анастасия Васильевна, бредя мимо снующих гостей по залу под руку с Елизаветой Андреевной, — я и представить не могла, что Михаил возьмёт вас с собой в это дальнее путешествие. Обычно он отправляется один, полный дел да забот.

— Я сама настояла на том, ибо не смею, не могу оставаться без супружеской руки длительное время.

— Вы удивительная прекрасная женщина, Елизавета Андреевна. Я завидую вам и в то же время восхищаюсь безмерно. Вот бы и мне стать такой же как вы.

Вишевская с лёгкой улыбкой приняла комплимент как должное, через миг перевела взгляд на Анну Васильевну, которая в это время стояла в кругу дам из числа родственниц и что-то долго говорила им. Анастасия Васильевна тоже взглянула туда, где остановился её взор, немного призадумавшись, сказала:

— Не гневитесь. Наша Аннушка такая с детства: всегда всем недовольная, зато маменька её обожает и балует до сих пор, — вдруг вскинула руки куда-то в сторону, воскликнула, — а вот и Михаил Григорьевич с Александром Николаевичем!