Онлайн книга «Перемена»
|
Взяв ридикюль и предупредив, что ей нужно в уборную, Елизавета Андреевна вышла из купе и удалилась в другой конец вагона. Кроме неё никого не было и она дала волю слезам, тихо рыдая в ладони. Вернулись Вишевские в Санкт-Петербург в разгар зимы, когда по всей России бушевали метели и морозы. Путь от города до поместья занял несколько дней и, обессиленные долгой дорогой, они, наконец, смогли вволю отдохнуть под кровом родного дома. Михаил Григорьевич был несказанно рад окончанию затяжного путешествия, Елизавета Андреевна же оставалась всё такой же немногословной, задумчивой, равнодушной ко всему. Ничто её больше не радовало как прежде: ни рождественские праздники, ни роскошные чертоги поместья, к изменению которых она и сама приложила свою руку, ни даже долгожданная встреча с сыном и дочерью, изменившихся, подросших за эти месяцы разлуки. Год назад она выехала из этого дома, полная радости и надежд увидеть, встретить что-то иное, непривычное в дальних краях, а теперь вот вернулась с разбитым сердцем и растаявшими мечтами о прекрасной, счастливой жизни. Михаил Григорьевич не понимал или же просто старался не рассуждать о причине её вечной грусти. дабы хоть как-то приподнять её дух, он ездил с ней в гости в соседние имения. дарил подарки, облагоденствовал чем мог, но Елизавета Андреевна оставалась глуха и равнодушна к его искренним порывам, отвечая на добро лишь кроткой, вымученной улыбкой. В конце, не выдержав окружающего мира, всей той роскоши, некогда столь любимой сердцу, а ныне ставшей ненавистной — и эта ненависть постепенно перетекла на Михаила Григорьевича да так, что Елизавете Андреевне было тошно его видеть и слышать, она испросила разрешения отправиться пожить на дачу — в полном одиночестве. где никто не помешает ей. Вишевский согласился и на следующей недели, спроводив детей к доброй Марфе Ивановне, Вишевская уехала в сопровождении служанки в дом, некогда принадлежавший её матери и ставший её собственностью. Вот знакомые с детства леса, окружающие дачные дома, вот эта та самая высокая веранда с резным деревянным портиком, где в тёплое время всегда стоял накрытый белой скатертью стол, вот гостиная с камином, а там наверху её маленькая уютная опочивальня. С первого взгляда дом казался скромным, лишённым всякого рода изысков, но лишь прожив под его крышей, можно было осознать истинную теплоту царившего в нём уюта. Почти целыми днями Елизавета Андреевна просиживала у окна спальни, часами глядела в окно на ели, берёзы, рябины, вспоминала тот самый парк, ту заветную лестницу, ведущую в их совместную тайную обитель, где время, бурлящие потоки оставались позади, где они, полные неги, познали истинные чувства любви. И сейчас она готова была пожертвовать всем, что имела: богатством, титулом, положением в обществе, чтобы только вновь гореть в его объятиях, но вместо того она запиралась в комнате, плакала у окна, а, укладываясь почивать, вспоминала Иммануила, его красивое лицо. XXVIII ГЛАВА Слухи о перемене Елизаветы Андреевны ветром переходили из уст в уста, и вот уже Анна Васильевна с матерью Верой Аркадьевной, а за ними Надежда Марковна, Марфа Ивановна и прочие кумушки, не любящие Вишевскую, стали распространять слухи разного толка, шептались по углам, мол, поездила по заграницам и воротилась ещё более спесивая. Кто-то намекнул на её бледное, похудевшее лицо — возможно недуг какой или ещё что: всё таки она с Михаилом Григорьевичем столько времени неразлучно были. |