Книга Владек Шейбал, страница 127 – Лейла Элораби Салем

Новая работа, новые знакомства со временем заменили ему сложные отношения с родными. Он стал преподавателем в оксфордском университете. Ему нравилось делиться знаниями и умением с молодыми студентами, для которых он стал не просто учителем, но целой эпохой. Уроки актерского мастерства проходили в маленькой уютной комнате общежития, которую Влад до сих пор снимал. Это был его крошечный, тесным мир - и в тоже время целой Вселенной, окруженной тайными души его. Он любил, искренне любил своих студентов, как отец детей, с нетерпением ожидал их прихода ранним утром, а когда комната заполнялась разноголосой толпой, Владислав облегченно вздыхал, понимая, что отныне он не один, все его пространство заполнено людьми - его учениками, за которых нес полную ответственность. Все они садились на пол по-турецки, а Влад тем временем готовил вкусный сытный суп - угощение для гостей. За то время они говорили о театре, об актерском мастерстве и фильмах. На конкретном примере какого-либо артиста Влад объяснял ученикам о плюсах и минусах его игры, об ошибках, кои тот допускал в кино или спектакле, а в конце по методу Станиславского практиковал подопечных, но в отличии от других преподавателей щадил их душевные чувства и никогда не только не говорил грубого слова, но даже не повышал голоса. Оттого молодые дарования и любили его, приглашая остальных на его лекции - и все благодаря неизгладимой доброте этого человека.

В выходные дни Владислав любил прогуливаться по тихим улочкам Оксфорда в полном одиночестве. Ему в последнее время нравилась теплая английская осень, когда можно было идти просто неторопливым шагом, толкая перед собой опавшие желтые-красные листья, вглядываться добрым приветливым взором в голубые небеса, ловя ртом прохладный свежий ветерок. Одетый в темное клетчатое пальто и черную шляпу, Влад старался всем походить на жителей Англии, перенимая их привычки, их традиции и обычаи - раз уже ему суждено остаться здесь, то стоило бы превратиться самому в англичанина, стать частью этого островного мира.

Особенно нравилось Владиславу прогуливаться по длинным тенистым аллеям старинного парка, подолгу сидеть на скамье под ивой, просто смотреть на мир. В памяти то и дело всплывал тот самый краковский парк, до сих пор хранящий счастливые дни встреч с Яниной, их прогулки под сенью деревьев, долгие разговоры о нежных чувствах и их планах на будущее. Теперь Янины давно нет на этом свете и даже легкие следы ее растворились в памяти времени, и он отныне далеко от Польши, от прошлой жизни. Все изменилось-переменилось, он стал другим человеком, не тем, кем был раньше. Янину он все равно продолжал любить, но лишь отдаленно - так хранят памятные старинные вещи, заполненные теплыми чувствами и приятной грустью.

С тех пор как Владислав стал преподавателем и у него появилась возможность покупать себе вполне добротные, но не столь дорогие вещи, он сам заметил пристальные, заинтересованно-легкомысленные взгляды юных девушек и дам постарше. Влад знал, что женщинам он всегда нравился - еще со школьной скамьи. Его яркое восточное лицо: смуглое, с большими голубыми глазами под черными бровями заинтересовывало дам, и они желали как можно скорее познакомиться с ним, чтобы узнать, кто он такой. Еще Ирена призналась - не сразу, но позже, что обратила на него свой взор не столько из-за его актерского таланта, сколь на его красивое лицо. Владислав был искренне польщен, услышав откровенное признание супруги, и вот сейчас - спустя почти десять лет, гуляя по осеннему скверу, ему повстречались две молодые женщины - статные, элегантно одетые; они шли навстречу и когда им пришлось поравняться, одна из них шепнула другой: "Посмотри, какой красавчик", они тихо засмеялись, а Влад залился краской смущения: давно ли он слышал что-то приятное в свой адрес? Долго, до самого вечера, ходил он по скверу, потом по старинным, так полюбившимся ему улицам. Он был счастлив, его заветная мечта почти осуществилась, но с другой стороны - сколько пришлось потерять, оставить за спиной, позади себя, неизгладимый след тех сладких пленительных чувств, что испытал еще в плену, а затем после войны в мирное уже время? Сама судьба подталкивала его к решительным действиям, сопровождала на долгом новом пути в пункт назначения, и тогда ему становилось тоскливо-больно так скоро потерять привычный, но ненужный мир. Владислав понимал наверняка, что предстоит пережить следующее потрясение - новую пьесу, а каков будет ее конец, того не ведал.