Книга Владек Шейбал, страница 144 – Лейла Элораби Салем

В первый день съемок за Владиславом приехала машина. Было раннее утро, солнце только-только окрасило линию горизонта розовато-золотистым светом. Автомобиль быстро проехал по полупустым еще улицам Лондона, выехал к пригороду и вскоре очутился за пределами столицы, мчась по направлению к Беркширу, что в двух часах езды от Лондона. Влад все то время впечатлительным взором глядел в окно, душой художника любуясь открывшемуся пейзажу холмистой местности, покрытой густой зеленой травой. За холмами раскинулось у кромки леса целое пастбище, на котором паслись лошади. Животные, привыкшие уже к машинам, не обращали на путников никакого внимания, лишь две из них устало подняли головы, без всякого интереса проводив автомобиль ввалившимися карими глазами. Водитель указал на лошадей и пояснил:

Это старые лошади, которых студия списала. Раньше их бы забили, теперь дают спокойной дожить свой век.

Мне всегда было жалко лошадей во время съемок битв и войн, потому я никогда не любил смотреть исторические фильмы. Сколько таких прекрасных животных погибло или покалечились во время репетиций, - проговорил Владислав, оглядываясь по сторонам.

В Англии запрещено жестокое обращение с животными и поэтому ни одна лошадь не пострадала.

Хоть что-то хорошее.

Так за беседой пролетело время. Вскоре машина подъехала к огромным воротам, возле которых стояла охрана. Водитель предоставил удостоверение и ворота открылись в новый мир длинных извилистых коридоров и туннелей под металлическими мостами и балконами. Влад с замиранием сердца удивился такому размеру британской киностудии, ничего подобного ему не доводилось видеть ни в Варшаве, ни в Париже. Он брел по широким коридорам между рядами колонн, залитых солнечным светом, заглядывал в каждую комнату, прогуливаясь то по старинному замку, то по восточным улицам, то бредя по "морскому берегу" мимо кораблей. Дойдя до края зала, он встретился лицом к лицу с Шоном Коннери, который вежливо по-джентльменски поздоровался и пригласил перекусить с ним перед началом съемок. После легкого завтрака в студийном кафе Владислава провели в гримерную, там его прихода дожидались известные костюмеры Барман и Натан. Сшитый костюм выглядел дорого и очень элегантно. Разглядывая себя в зеркало, Владислав с присущей ему долей критики оглядывал свой наряд, трогал пуговицы и в конце нашел его идеальным. После наложения гримма и укладки волос его отвели на съемочную площадку, где он впервые встретился с легендарной актрисой Лоттой Леней - вдовой Курта Вейля. В фильме "Из России с любовью" Владислав и Лотта должны играть напарников-злодеев, ведущих борьбу против Джеймса Бонда, но в конце Лотта по сценарию убивает героя Влада ботинком с отравленным шипом.

Во время перерыва Владислав уходил с коллегой в кафе, за чашечкой чая беседуя вот так просто, отбросив мысли о своем звездном начале. Лотта с материнским чувством ухаживала за Владом, что был много моложе, растеряннее, нежели другие артисты. На съемочной площадке женщина полностью преображалась в свою героиню: она была такой жестокой, жесткой, но в жизни - за пределами работы, являлась совершенно иным человеком, а Владислав проявлял к ней долю симпатии - как младший брат к старшей сестре.

С Шоном у него не было никаких сцен. Они снимались в разное время, отдельно друг от друга, но в выходные дни - те немногие проблески отдыха, Шон приглашал Влада в гости, с милым гостеприимством проводя долгие часы за беседой с ним в просторной гостиной. Владислав поведал другу о своем предке-шотландце, осевшем в Польше, от которого и пошла фамилия Шейбал, а для Шона - шотландца по крови, сия новость оказалась приятной неожиданностью. Даже представить себе невозможно: польский армянин с шотландской фамилией, и фамилия эта явилась единственным, что сохранилось от предка, жившего более двухсот лет назад. Владислав рассказывал о своей многочисленной семье: об отце - профессоре, фотографе и художнике, о вселюбимой родной матери, положившей все годы на алтарь семейных ценностей, о ее сестре - любимой тети Софии - оперной певице, о доброй тетушке Ванде и ее родителях - бабушке Вильгельмине Задурян из благородного рода знатных армян и дедушке Франциске-Ксавери Шейбале, бывшем мэре и старосте сандомирском. Но главной гордостью повествования был его великий дядя львовский архиепископ Теодорович, чью любовь он ощущал всю жизнь и привязанность к которому определила многое в его судьбе.