Книга Владек Шейбал, страница 163 – Лейла Элораби Салем

Гордо указав на произведения искусств, Владислав сказал:

Видишь, мама. это все моя работа. Жаль, что отец не видит мои картины, он бы порадовался за меня, я знаю. Недавно я организовал выставки в Париже, французы по достоинству оценили мои труды, вот я и подумал провести выставку в Лондоне. Ты желаешь присутствовать на ней?

Как ты можешь спрашивать меня о том, сынок? Куда ты, туда и я.

Влад горячо обнял Брониславу, с улыбкой на лице без тени былой грусти проговорил:

Спасибо тебе за поддержку, если бы не ты, я, возможно, не стал бы тем, кем являюсь отныне.

Он был несказанно счастлив за оказанную ему поддержку и за то, что мать, вопреки всем слухам, всем родным оставалась рядом, любила его как прежде в далеком полузабытом детстве. Ради нее одной, ради радости ее большого сердца Владислав в тот же день отправился с Брониславой по магазинам, купил ей прекрасный английский костюм, который не найти в Восточной Европе, и со спокойной душой принялся за работу. Первое, необходимо было подготовить место, развесить картины, пригласить критиков, гостей. Вместе с личным агентом Влад дал в газеты и по радио рекламу о предстоящей выставке, однако не мог предположить такого ажиотажа вокруг собственной персоны. Казалось, весь Лондон собрался в одном зале, дабы лицезреть картины талантливого артиста, который, не смотря на годы жизни в Англии, все равно оставался для них иноземцем.

Обычный люд из числа горожан среднего класса по достоинству оценили искусство Владислава Шейбала - как недавно в Париже, но критики в жюри - большинство из среды маститых художников и профессоров-искусствоведов выразили несогласие: видно, чопорные англичане, придерживающиеся консервативных взглядом, не поняли необычный стиль подачи нового художника.

Что вы хотели показать зрителям, о чем поведать на своих полотнах? - спросил пожилой джентльмен с густыми бакенбардами: такой тип людей всегда с негодованием относятся к новшествам.

Мои картины - не книги о событиях прошлого, я просто изобразил свое внутреннее состояние, то, что чувствую и вижу внутри себя! - возбужденно ответил Владислав, подавляя необъяснимое волнение.

Мистер Шейбал, картины, произведения искусств - не философия жизни, это зеркало. И люди, глядя на полотна художника, должны видеть и понимать изображенное на них, а не вдаваться в сложные рассуждения, - сказал другой критик, профессор университета архитектуры и художеств.

Но ведь люди разные, не все предпочитают классику, - продолжал защищать свои работы Влад.

Мистер Шейбал, вы давно рисуете? -спросила маленькая сухая пожилая леди из коллегии художников.

С самого детства. Мой отец - художник и профессор искусств.

Тогда тем более к вам больше требований как к профессионалу. Если вы рисуете с детства и, судя по картинам, у вас наработанная рука, то и критиковать вас следует как художника, а не просто любителя. Плюсы ваших работ: это яркость, удачное сочетание света и тени, но сами изображения остаются непонятными: что это и какой смысл несет.

В зале пронесся гул недовольства, большинство не согласились с оценками жюри, но поделать ничего нельзя. На сей раз Владислава ждал провал. он отыскал в толпе Брониславу и заметил, что на глаза матери навернулись слезы: критика жюри ранила ее больше, чем самого художника.