Книга Владек Шейбал, страница 208 – Лейла Элораби Салем

Это ты и никто другой.

Это я, Ани, тот самый Влад, которого ты тогда укрыла у себя в подвале, с материнской заботой ухаживала за ослабевшим, голодным беглецом.

Но еще памятнее та дивная ночь, - она кокетливо улыбнулась, а Владислав покрылся смущенным румянцем, - твои объятия навсегда останутся в моем сердце.

Сгущались сумерки, крыши домов озолотились предзакатными лучами, во дворик ворвался прохладный приятный ветерок. Влад и Анна условились на днях посидеть в кафе, поговорить о многом, вспомнить былые времена - ведь столько им пришлось пережить вместе.

В уютной кофейни на одной из старинных улочек Берлина Владислав сидел за столиком с Анной, пили кофе с пирожными. Женщина, совсем постаревшая, но тем не менее элегантная, рассказала, что после его ареста ее допрашивали гестаповцы до позднего вечера, поначалу ее хотели отправить в специальную камеру заключенных как пособницу врагов. но в конце отпустили, покинув уютное жилище. После их ухода Анна просидела всю ночь в слезах, ей было страшно - не за себя, за нежданного гостя, которого вырвали из ее рук, связанного увели в неизвестном направлении, словно он мог оказать какое-либо сопротивление.

Бедный, несчастный мальчик, что же они сделали с тобой, где ты сейчас - спрашивала я все то время, в тайне сердца молясь за твое спасение, - закончила Анна о пережитом волнении.

После меня отправили в другой концлагерь уже на территории Польши, откуда я сбежал домой накануне Рождества: то стало лучшим подарком для отца и матери снова увидеть меня живым.

А теперь с тобой все в порядке? Ведь судя по твоему виду, твоей одежде, ты стал большим человеком.

Я актер театра и кино, вот и в Берлине сейчас снимаюсь в фильме.

Господи, как же я рада за тебя, мой мальчик! Ты как сын мне, - она вздохнула, силилась успокоиться, не давая погрузиться памяти в грустные воспоминания, - мой старший сын погиб, младший живет со своей семьей в Мюнхене, мы часто навещаем друг друга, ведь так важно сохранять теплые отношения с родными, ибо лишь им мы нужны, как и они нам.

Это правда, - эхом вторил ей Владислав, чувствуя, как тугой комок подступает к горлу, а глаза застилает пелена слез: сколько раз он пытался вновь подружиться-сдружиться с Казимежем, но каждый раз упирался в неприступную стену недопонимания, с горечью осознавая, что разделяют их не только сотни километров.

Влад проводил Анну до угла тихой, почти безлюдной улицы, они попрощались. Внезапно она остановилась и сказала нечто странное:

Я хотела сообщить, что ты совершил ошибку.

Какую ошибку? - воскликнул удивленно Владислав.

Тот двор, в который ты вошел, разыскивая меня, был не тот...

Какое это имеет значение? Тем более теперь, когда мы вновь нашли друг друга.

Значение в том, что ты искал меня не в том дворе, но все же нашел, не смотря на ошибку, это была судьба - встретиться нам ныне после стольких лет.

Почему ты не сказала мне об этом сразу? - он поддался вперед и, взяв ее старческие руки в свои, коснулся их губами, а внутри росло непонятное чувство тревоги от их еще не начавшегося расставания - навсегда.

Я боялась... не желала расстраивать тебя, ведь для меня ты до сих пор остался тем робким, испуганным юношей, таким удивительно красивым, рассудительным. Я счастлива нашей встречи, очень счастлива, - Анна провела шершавой ладонью по его щекам, слегка улыбнулась и побрела старческой походкой домой.