Книга Владек Шейбал, страница 6 – Лейла Элораби Салем

И вновь пришлось Владиславу спуститься в обычный-привычный мир людей, проснуться от мечтаний и неведомых дум. Медленно, переступая босыми ножками, он добрался до отца и брата, остановился чуть поодаль, как бы заранее очертив невидимую границу между ними и собой.

Станислав даже головы не повернул в сторону младшего сына: он был полностью погружен в работу, творчество - на большом белом листе, приколотым к мольберту, он старательно рисовал окружающий мир вокруг него. Казимеж с интересом, боясь пропустить даже малейшее событие, наблюдал за работой отца, Владислав же, отвернувшись от них, направился к обрыву, чувствуя, как сердце замирает от захватывающего духа.

Влад, не подходи близко к обрыву, упадешь, - сказал ему отец, ни на секунду не прерываясь от работы.

Казимеж, понимая его и умея читать волю отцова без наказа, подошел к брату, за руку отвел от опасности. Владислав покорно двинулся за ним, мыслями оставаясь в своем - отличном от их мире.

Наконец, закончив картину, Станислав оставил в сторону кисти, устало сняв очки, проговорил:

Пора возвращаться домой, завтракать, - помолчал, оглядывая сыновей, в особенности младшего, - ну что такое, Влад? - воскликнул Станислав, указывая на босые, холодные от росы детские ножки. - Почему босиком, без обуви? Ты же замерзнешь, заболеешь.

Папа, - молвил Владислав, указывая куда-то в сторону, где росло дерево, - сейчас полетит стая птиц.

О чем ты, Влад? Где же птицы? - воскликнул отец, начиная вновь злиться на видения сына.

Смотрите! - только и смог вскричать Владислав, как по мановению его руки из-за высокой травы с криком взмыли в воздух белые птицы, пронеслись низко над землей и в миг поднялись высоко, к небу.

Владислав распростер руки: маленький, в белой длинной рубахе - сам как птичка, и вновь ринулся к обрыву, подражая их полету.

И я с вами полечу, возьмите меня с собой! - закричал он в вышину, не боясь не услышать ничего в ответ.

К нему подошел отец, взял на руки, прижал к своей груди, стараясь укрыть от утреннего ветерка. С нескрываемой заботой, подсказанной неким родительским долгом, Станислав прикрыл ледяные детские ножонки, проговорил:

Ах, ты мой маленький птенчик, пойдем домой, - и тут же обратился к Казимежу, - оставь мольберт, я позже за ним приду.

Все трое устремились с холма на дорогу, ведущую к дому. У ворот в немом ожидании стояла Бронислава. С улыбкой приняла она из рук мужа младшего сына, с материнской нежностью, в которой была заключена вся любовь ее, женщина покрыла детскую округлую щеку горячими поцелуями, сказала:

Медовый мой, родной. Что же ты убежал один? - поглядела на Станислава, добавила, - а у нас сегодня желанные гости.

Кто? - без удивления спросил мужчина, зная своих многочисленных родственников,что любили неожиданно приезжать в гости.

Твой великий родственник Теофил Теодорович.

Как? - всплеснул руками от радости Станислав. - И мы в таком виде стоим здесь? Дети, бегом в дом, обязательно поприветствуйте дядю!

Казимеж, Янка и Владислав - умытые, причесанные, в нарядных одеждах, робко, подбадриваемые матерью, прошли в гостиную, где напротив Станислава в почетном глубоком кресле восседал Жозеф Теофил Теодорович - великий архиепископ армянского собора во Львове и депутат польского Сейма. Бронислава подтолкнула стеснительных детей вперед, сказала: