Книга На острие мезальянса, страница 79 – Каталина Вельямет

— Я готова. — сообщила Айрин, глядя исподлобья. Ей явно не хотелось возвращаться в зал, но она должна была это сделать.

«Походу, у меня и правда получилось внушить ей хоть каплю ответственности.» — не без гордости подумала Анна, но вслух ничего не произнесла, лишь кивнула.

Несмотря на общую атмосферу веселья, все гости ждали, когда же хозяин бала пригласит кого-то на танец. Особенно заинтересованно выглядели дамы, бросая кокетливые взгляды в сторону Адама Хэлтора.

Народу в зале было много, больше чем до того, как гувернантка отправилась на поиски своей подопечной. Затаив дыхание, Айрин обводила зал глазами и теперь, Анна видела в этом жесте не пустое восхищение или любопытство, а отчаяние. Она искала мать, хотела хотя бы на мгновение увидеть её образ в толпе.

Из глубины души уже было поднялось желание как-то приободрить девочку, но Анна справилась с собой, потому что знала, что Айрин не примет сочувствия, особенно перед людьми. В последний раз сжав маленькую ладошку в тонкой шёлковой перчатке, гувернантка отпустила девочку, шагнув в сторону.

— Я справлюсь. — одними губами произнесла Айрин и направилась к отцу.

Адам Хэлтор стоял с бокалом вина в руке и разговаривал с каким-то мужчиной. Рядом с ним было несколько женщин, среди которых Анна рассмотрела фигуру мисс Эбигейл Лэнгвертон. Её брат тоже был рядом, но не принимал участия в беседе. Он, без сомнения, был одним из самых красивых мужчин в зале, и даже узорчатая золотая маска не могла скрыть его красоты. Лениво обводя зал скучающим взглядом, он цедил вино и выглядел как человек, которого заставили прийти, что совсем не соответствовало его образу беззаботного повесы.

Но всё внимание на себя сразу же перетянула леди Баверти в своём кроваво-красном платье. Усыпанное мелким бисером, оно сверкало, преломляя неровный свечной огонь. Если в саду она выглядела как чувственная героиня любовного романа, то сейчас, больше всего походила на отчаянную актрису из не самого приличного дома искусств. Даже здесь, на этом ярком фоне других дам она сильно выделялась. Редко кто осмелился бы надеть такой цвет, но в нём она была ещё эффектнее. Рыжие локоны делали её таким же огоньком, что можно увидеть на кончике обугленного фитиля. В волосах сверкала бриллиантовая диадема, такие же бриллианты, с небольшими вкраплениями рубинов переливались на шее, запястьях, пальцах и в ушах. Чувственная улыбка на полных, розовых губах была торжествующей, ведь все оборачивались этой дамочке вслед. Кожа открытых плеч и груди выделялись своей белизной и глядя вслед мисс Дариэль, Анна не могла сдержать всколыхнувшейся внутри зависти. Как бы там ни было, но ей хотелось оказаться на месте девушки. Быть такой же эффектной и привлекающей внимание.

«Интересно, где это обитают богатые и знатные мужчины, что могут спокойно жениться на бесприданнице, да к тому же и безроднице?» — сгорая от злости думала гувернантка, припомнив обидное прозвище, которым её обозвала дочка одного из покровителей пансиона.

Маленькая высокомерная задира, любила раздавать приказы, всякий раз навещая с отцом пансион. Пока взрослые обсуждали дела, она использовала это время что бы вдоволь поиздеваться над сиротами. Надсмотрщики, преподаватели, даже милосердная жрица Аделаида, все закрывали глаза на выходки госпожи Митрель. Один раз, она даже приказала пансионкам стать на четвереньки и изображать её собак, за что награждала фруктовыми карамельками. Но больше всего, маленькая госпожа любила давать обидные прозвища, и только одно было общим — безродница. Так она обращалась ко всем, даже не пытаясь запомнить имена девочек: «Безродница с родинкой», «Пухлощёкая безродница», «Безродница с косичками». Это было жутко обидно, но в своей сути, определение оказалось верным. У сирот не может быть ни своего имущества, ни рода что мог бы стать на их защиту.