Книга Аромат розы, страница 77 – Джоан Смит

Я слушала его, пораженная этой дикой историей. Но кое-что меня в ней все же заинтересовало.

— Вы не объяснили, как случилось, что английский незаконнорожденный превратился в благородного итальянца. Значит ли это, что настоящий граф Борсини тоже вовлечен в этот заговор?

— Графа Борсини не существует. Они взяли это имя с винной этикетки. Борсини — это вид ирландского самогона. У него внешность типичного черноволосого ирландца. Он знает пол дюжины итальянских слов и имитирует акцент, чтобы морочить голову дамам. Возможно, ваш дядя действительно наткнулся на него в какой-нибудь школе в Ирландии. Должен же он был откуда-нибудь приехать.

— Вы с ума сошли! Зачем Борсини выдавать себя за итальянца? В этом не было никакой необходимости.

— Они придумали это, чтобы отвлечь от себя подозрения. Кому придет в голову, что между итальянским графом, Макшейном и леди Маргарет есть какая-то связь? Борсини постоянно общался с вами и вашей мама. Вам и в голову не приходило искать сходство между ним и вашим дядей, потому что вы считали его иностранцем, художником и уж совсем не кузеном.

— Разумеется. Мы просто не смогли бы найти никакого сходства, как бы ни старались.

— У него темные волосы, как у Макшейна, и голубые глаза, как у Маргарет. Не знаю, догадывалась ли Маргарет о двойной жизни Борсини. Он говорит, что не был с ней знаком, и бесполезно доказывать обратное, он скажет, что это придумано нарочно, чтобы они с отцом имели возможность встречаться, не вызывая подозрений.

— Если мой дядя обобрал вашу тетушку и выманил у нее все деньги, почему же он тогда умер нищим? — спросила я.

— Можно только предположить, что он был плохим дельцом. Об этом говорит и его неудачная карьера в Индии. Полагаю, что все в конце концов попало в руки Борсини. Я не знаю всех деталей. У них мог быть общий сейф и все деньги достались оставшемуся в живых.

— Не трудно догадаться, кто должен был умереть первым. Мой дядя был старым человеком. Зачем ему было вымогать деньги у вашей тети, если он по-прежнему жил как нищий. Только для того, чтобы отдавать их чужому человеку? Если в вашей маловероятной истории и есть хоть капля истины (лично я этому не верю), тогда Борсини должен быть их настоящим сыном.

— Это вполне возможно. Я почти убедил себя в этом, пока в игру не вступил Стептоу. Вспомните, как сегодня вечером Борсини проявил подозрительное любопытство к вашей студии? Ему явно хотелось попасть в комнату вашего покойного дяди и что-то там поискать. Он не хотел, чтобы эта вещь попала нам в руки.

— И что это могло быть? Предсмертная исповедь моего дяди? — спросила я с саркастической улыбкой.

— Вряд ли. Скорее, какое-то письменное соглашение. Может быть, переписка, связанная с этим делом. Здесь можно строить сколько угодно предположений. Эта пропавшая вещь могла быть и ключом от сейфа. Поэтому понятно, почему она представляла ценность для Борсини и была бесполезна для Стептоу.

— Я думаю, что ключи от этого воображаемого сейфа были и у Борсини и у дяди Барри.

— Борсини мог потерять свой ключ. Я просто перечисляю возможные варианты.

— Я уже заметила, с какой легкостью вы делаете предположения, изображающие моего дядю чудовищем и вором.

— Перестаньте, Зоуи. Я узнал в Лондоне, почему ваш дядя рано ушел в отставку. Причина — пропажа денег в Ост-Индской Компании. Вы напрасно стараетесь его защитить.