Книга Неблагоразумная леди, страница 65 – Джоан Смит

— Хотел узнать, Пруденс, каково ваше мнение о первом акте моей пьесы, – спросил он, как бы невзначай назвав ее по имени, чего он никогда раньше не делал в присутствии посторонних. – Как странно расставлены стулья в этой комнате, словно нарочно, чтобы разделить присутствующих на мелкие группки собеседников.

— Мне нужно посмотреть, готов ли обед, – сказал Ашингтон и удалился, недовольный вторжением, бросив на ходу:

— Полагаю, милорд, что вам угодно занять именно это место.

— Вы проницательны, доктор, – ответил Дэмлер и сел рядом с Пруденс.

— Ваш первый акт вы сегодня сыграли, когда появились в этом доме, милорд. Как и все последующие акты, он был неудачен. Что на вас нашло?

— Я говорил о Шилле и Могуле.

— Прекрасно понимаю, о чем вы говорили, ц надеюсь, что поняли меня не хуже.

— Какая скука нас сегодня ожидает. – Дэмлер окинул гостиную мрачным взглядом. – Кольридж ждет удобного случая, чтобы прочитать нам лекцию о своих новых воззрениях на литературу. А эта длинноносая Берни осаждает каждого, кто может ей быть полезен. Что касается вас и Ашингтона…

— Не продолжайте, его мать может услышать.

— Мне безразлично, пусть слушает. Я не потерплю, чтобы вы подлизывались к нему, это отвратительно.

К счастью, всех пригласили к столу. Ашингтон подскочил к мисс Мэллоу и подал ей руку. Дэмлеру ничего не оставалось, как предложить руку его матери, с другой стороны ее поддерживал мистер Пайти. Незнакомая Дэмлеру леди, некая мисс Гимбл, оказавшаяся глухонемой родственницей хозяев дома, направилась в столовую без сопровождения.

За столом сразу же завязался профессиональный разговор. Его начал Кольридж, уже в который раз решивший просветить общество по поводу того, как они с Вордсвортом пришли к мысли модернизировать поэтический стиль. Мисс Берни приветствовала его рассказ восторженными аплодисментами, отдав вслед за тем дань Дэмлеру, когда признала, что в своих «Песнях издалека» он сделал еще один шаг в этом направлении.

Однако после ее похвал общество разделилось. Ашингтон признавал только классические традиции и заявил, что не приветствует пренебрежения к классической форме со стороны современных поэтов.

— Если вы имеете в виду меня, – прервал его Дэмлер, – то от вашего внимания не должно ускользнуть, что я следую классической рифме Поупа.^[10]

— Мы говорим о разных вещах, я о яблоках вы об апельсинах, – возразил Ашингтон. – Поуп был ученым, философом. У него была классическая тема, он не рассказывал невероятные истории о кругосветных путешествиях.

— Вы хотели сказать, что имели в виду гнилые яблоки? – не унимался Дэмлер. – Для меня новость, что мое путешествие принимается за плод воображения. Мне казалось, что оно происходило реально, с реальными участниками. Для доказательства могу продемонстрировать свои шрамы.

— Что касается вымысла… – примирительно заметил Кольридж и напомнил, что писал «Кубла Хан» в состоянии наркотического опьянения, под влиянием паров опиума, чем объясняются бредовые идеи этого произведения.

Общество перешло к обсуждению опиума, его положительных и отрицательных сторон. Этой темой благополучно завершилось первое блюдо.

Когда подали второе, тема разговора изменилась. Ашингтон был поглощен тем, что выбирая для Пруденс лучшие креветки и заботливо подкладывал их ей в тарелку. Наблюдая за ним, Дэмлер снова перешел к литературе, но на этот раз говорил с большей запальчивостью.