Книга Княгиня Ольга. Истоки, страница 167 – Лада Отрадова

Слова несчастной, казалось, значили даже больше, чем мог подумать случайный прохожий. Едва услышав последнюю фразу, из толпы слетевшихся вокруг любопытствующих зевак вышло несколько мужчин разных возрастов и сословий, и один из них, обладатель густой бороды с сединой, обратился к скорбящей с вопросом.

— Почему ты плачешь, женщина? Что сотворил этот карлик?!

— Мой сын… мой сын! — затрясла телом в пелёнке сокрушающаяся мать и продолжила навзрыд. — Он убил его!

— Быть такого не может… — заворчал тот самый торговец, которого пару дней назад допрашивали Ольга со Щукой. — Хрущ — уважаемый человек, да и лекарствами промышляет уже не первый год!

— Этот уважаемый человек обещал мне, что спасёт моё дорогое чадо! — не унималась женщина и, словно векша, прыгнула вперёд и подняла над головой всего сборища обмякшее тельце. — Я собрала последние накопления, влезла в долги… чтобы вытащить сына из лап смерти! А проданное им втридорога лекарство оказалось водой, перемешанной с маслом!

Будь сейчас кто-то из горожан чуть ближе, не тряси нищенка отошедшим в мир иной, словно тряпичной куклой, то они бы заметили, что местами кожа малыша уже покрылась багровыми пятнами, а от него самого шлейфом исходил почти незаметный, но приторный запах мертвечины — скончался он куда раньше, чем заявляла мать, если она вовсе являлась последней.

— Давеча продал он моей свояченице порошок от бесплодия, да то был мел! — подхватил один из тех горожан, что зашевелились при появлении скорбящей на улице, и кивнул нищенке.

— Сосед мой страдал от падучей болезни (2), Хрущ всучил ему ляпис (3) — да только издох он вскоре! — заголосила дородная старуха, прижавшая к себе лукошко с яблоками. — Родом клянусь!

Роптание среди народа усиливалось, во многом — благодаря действиям внедрившихся в толпу подставных пострадавших и их знакомых, которым ранее щедро заплатили. Дошло до того, что кто-то из них достал ножи или вооружился ножками от сломанных прямо в гуще споров табуретов.

— Пусть ответит за свои злодеяния, шарлатан!

— Хрущ!!! Выходи!

Живой лавиной несколько из самых внушаемых и горячих голов вместе с несчастной нищенкой принялись стучать в дверь, и низкорослый купец, торопливо спрятав в карман склянку со снадобьем, которым могли отравить посадника, нахмурился.

— Что это за люди? — начал испуганно бегать глазами по помещению Щука. — Что происходит?

— Не знаю, но вам с госпожой лучше скорее уйти отсюда. Становится небезопасно.

Стук усилился и из требовательного перерос в остервенелый, и ровно за мгновение до того, как двери и вовсе сорвали с петель, Ольга с конюхом воеводы по указанию аптекаря спрятались в крохотной кладовой, увешанной пучками с высушенными травами.

— Трус, трус и обманщик! — ворвалась внутрь охваченная яростью и болью женщина. Указывая остальным горожанам на него дрожащим пальцем, оборванка перешла на настоящий рык. — Это ты виноват!!! Твоё лечение не помогло, ты продал мне вместо надежды мешок со страданиями и пустышку взамен лекарства!

Лицо Хруща вмиг побелело от предъявленных обвинений, в глазах отразились глубокие печаль и потрясение — но лишь на мгновение. Карлик нахмурился, отчего две и без того широкие брови словно срослись воедино, и внимательно посмотрел на нищенку.

Он видел её впервые.