Книга Княгиня Ольга. Истоки, страница 217 – Лада Отрадова

— Я в тебе и не сомневалась, — пожимает плечами женщина и плотнее кутается в ярко-синюю шаль. — За исключением того, что ты выдал Олегу все наши маленькие секреты.

— За эти тайны мне обещали сохранить жизнь, а я не привык торговаться подобными вещами.

— Я могу предложить что-то больше, чем жизнь… — яркие голубые глаза вдовы Козводца на мгновение мутнеют в своей глубине. — Даже несмотря на твои ошибки, Рейнеке.

— Хоть сейчас я могу пойти к Бранимиру и рассказать всё о твоих преступлениях, там и целого свитка не хватит, чтобы перечислить их, — огрызается мужина и скалит зубы. — Хочешь проверить?

— Так почему же не пошёл, когда тебя нашли? Почему не рассказал, когда увидел меня в этих стенах — рядом, подходи и бери, — продолжает она и расплывается в улыбке. — Князь и воеводы за наши совместные делишки повесят на тебя все злодеяния братства, лишат имущества, оберут до нитки — жизнь у тебя останется, но как у последнего холопа, которыми я торговала. Знаешь, такому существованию я бы предпочла смерть.

— А у меня есть выбор?

Лана делает глубокий вдох и, хлопая ресницами, принимается нарочито медленно загибать пальцы на своей правой руке: большой — Вепрь, мизинец — Хрущ, безымянный — Вол, указательный — она сама… не хватает только одного, среднего. Он и остаётся адресован собеседнику.

— Без твоего ключа мне не открыть казны: пока не будет всех пяти перстов, замок не поддастся, — начинает она размышлять вслух. — Присоединяйся, и получишь положенную пятую часть, твою по уставу. А потом отправляйся хоть на все четыре стороны с этими богатствами: хоть на родину, хоть ещё куда — тебе где угодно будет лучше, чем в Новгороде голодранцем.

— Поверить той, что избавилась от мужа и товарищей?

— Они заслужили эту участь, тебе ли не знать? И, скажи мне честно, Рейнеке… Как ты уже спросил: а есть ли у тебя выбор?

Увлекшись разговором, они не замечают, как услышавший обрывки беседы дозорный идёт в их сторону. Совсем ещё зелёный парнишка лет пятнадцати хмурится, увидев стоящую вплотную друг к другу пару, и лишь закатывает глаза.

— Не могли отыскать местечка поукромнее? Возвращайтесь обратно, а не то прознает кто-то из старших — достанется и вам, и мне по шапке, — юноша отворачивается и замечает на горизонте, среди зелёных крон и бурых стволов, какое-то движение: из леса в паре вёрст от крепости в её сторону движется по меньшей мере четыре десятка всадников и несколько телег. — Предупредите воеводу!

Мальчишка свешивается за стену вниз и щурится, пытаясь получше рассмотреть наездников — свои это или чужие, как вдруг вскидывает руки в воздух, издаёт короткий крик и мгновение спустя оказывается под крепостными стенами, со свёрнутой от глухого удара о землю шеей.

— Спросить тебя снова или ты дашь наконец свой ответ? — раздувает ноздри Лана, глядя на ошарашенного купца.

— Зачем… что ты натворила?! — лепечет он, не веря своим глазам.

— То, что должно… Или ты не хочешься выбраться из лап князя и получить своё?

Мужчина лишь кивает и морщит лоб: повторять судьбу юнца-караульного он не желал.

* * * * *

Когда обитатели детинца услышали под своими стенами конское ржание и топот копыт вперемешку с человеческой речью, было уже поздно. Четыре десятка всадников с несколькими обозами поддержки пришли со стороны леса, наименее защищённой и удобной для просмотра, в отличие от противоположной части крепости, глядевшей прямо на речной берег Волхова.