Книга Княгиня Ольга. Истоки, страница 50 – Лада Отрадова

Тусклое пространство под широкой раскидистой кроной наполняется воздухом решимости. Игорь выпрямляет осанку и смотрит на птицу на своём фамильном перстне.

— Я буду вдохновлять не только великими победами, но и непоколебимой справедливостью и состраданием. Сила князя заключается не только в грохоте битвы, но и в мудрости и смирении справедливого правителя.

Над головой мужчины на мгновение проносится тень и, подняв глаза вверх, он замечает… молодого сокола, что взмыл в лазурную вышину небес с вершины дерева. Самоуверенная улыбка появляется на лице правителя, когда он смотрит вверх с вновь обретенной решимостью, провожая ставшего крохотной чёрной точкой летуна и символ династии Рюриковичей пристальным взглядом.

— Возможно, я никогда не стану знаменитым полководцем, какими были мой отец или дядя, но я клянусь стать князем, которого стоит помнить. Мой народ будет жить в процветании и мире под моим правлением.

Когда дубрава погружается в безмятежную тишину, Игорь расправляет плечи и гордо стоит во весь рост напротив старого могучего дерева. В этот тихий момент он находит утешение и силу среди моря неуверенности и страхов.

Со стороны деревни доносятся звуки охотничьих рожков, а значит, пора двигаться в путь.

* * * * *

Одинокая муха, что дребезжит своими прозрачными, чуть зеленоватыми крыльями о чашу с молоком, испуганно вспархивает со стола и улетает прочь. Уставившись на тарелку с горячей лепёшкой и рагу из оленины, разогретое в печи после вчерашнего пира, Ольга решительно отодвигает деревянную посуду от себя.

— Спасибо, — вздыхает она и, кажется, окончательно побеждает дремоту от бесонной ночи благодаря резкому запаху кушанья — хоть на что-то оно сгодилось. — Я не голодна.

— Ты даже не притронешься к еде? — обращаясь к дочери, недовольно хмурит брови склонившаяся в три погибели Ждана, что достаёт ухватом глиняный горшок с сытным блюдом и ставит его напротив своего мужа. На Эгиле тоже лица нет.

— Кусок в горло не лезет. Да и на сердце тяжело.

— Ты в последнее время и впрямь отстранённая и расстроенная, дорогая, — вытирает испарину со лба хозяйка. — Я бы на твоём месте скорее радовалась.

— Радовалась?! — вспылив, сверкает глазами на родительницу Ольга и переводит взгляд острых серых глаз на Эгиля. — Маменька, тятенька, разве вы не видите, как я несчастна? Я не люблю князя, а теперь киевские палаты станут для меня не то тюрьмой, не то могилой.

— О, дитя моё, мы чувствуем твою боль. Однако ты сама согласилась и не пошла на поводу у глупых детских чувств, которые ты зовёшь любовью, — отвечает Ждана и вздыхает. — Да и мы всего лишь ничтожные простолюдины, поэтому проявленная к тебе благосклонность князя — это возможность, которую мы не можем упустить. Это принесёт процветание и безопасность всей нашей семье. И твой глупец Славко останется в живых. Все будут в лучших условиях по сравнению с горькой альтернативой, не прими ты договор.

До этого молчаливый, купец не остаётся в стороне и осторожно говорит:

— Мы должны подумать о том, что лучше для всех нас, моя дорогая. Для тебя, для твоего брата… Мы не хотим, чтобы ты жила в бедности и лишениях.

— Я понимаю… — Ольга действительно может не только понять, но и принять мотивы семьи. — Но, пожалуйста, знайте… Я не хочу притворяться, что меня это радует. Моё сердце обливается кровью и разрывается от осознания того, что мои собственные желания и мечты отныне схоронены за семью замками.