Книга И это пройдет…, страница 109 – Вера Чистякова

— Ты весь день сегодня занята? — спросил Лёха, когда они подошли к самой двери в актовый зал.

— О, даже больше того тебе скажу, и всю ночь, — поднимая вверх палец, ответила Аня, — Мира, с которой я приехала, берет выходной, мне придется за нее дежурить.

— А, ну это важно, жаль, я думал еще поболтаем, может выкроишь хоть полчасика? — продолжая улыбаться, спросил он.

— Я постараюсь, давай после обеда, когда будет свободное время у детей и родителей посидим на стадионе?

— Отлично, буду рад.

Аня развернулась и побежала обратно на свой пост, встречать и провожать.

* * *

— Я поехала, — запихивая в багажник арбуз, говорила Мира, — если что-звони.

— Да не волнуйся, я справлюсь, все будет нормально, — Аня провожала подружку на выходной, Мишка закинул на заднее сиденье последние вещи и плюхнулся за руль. Аня помахала им рукой. И пошла на стадион, где договорилась встретиться с Лёхой. Он уже ждал ее, поедая с травинки нанизанную на нее землянику.

— Как там наша дача? Я так давно всех не видела, — поглядывая поверх солнечных очков спросила Аня.

— У Маевских бабка померла, представляешь, сидела на крылечке, свиньям очистки картофельные мешала, и все, за одну минуту. А к ней внучку на лето привезли, в общем кошмар. Булкина замуж вышла, дочку родила. Рыжий в ВДВ служит. Лапкин на красный диплом идет, говорит, что в аспирантуру потом. Может и до кандидата дорастет.

— А ты где учишься теперь? — поинтересовалась Аня

— На ИВТ, знаешь, прикольно так, после армии мозги зашевелились, а то там бери больше, кидай дальше- много ума не надо, — весело подметил он, — а ты чем занимаешься, как тебя к пионерам занесло?

— Я учусь на межкультурных коммуникациях, — расплывчато ответила она.

— Это что за зверь такой? — не понял Лёха

— Пиар, журналистика, лингвистика, все в один курс записали, гордо назвали ФЖМК.

— Все равно не понял, — рассмеялся он.

— Исходя из записи, которую обещали сделать в дипломе, могу работать всем: от училки до дипломата, — наивно моргая ответила Аня. Она заметила на рюкзаке у Лехи оранжевый значок, с белым непонятным символом.

— Это что такое? — ткнув тонким пальцем в кружок, спросила девушка.

— Правозащитное и аппозиционное движение «Солидарность», странно, что ты не знаешь, — задумчиво глядя на Аню, ответил Лёха.

— Что в этом странного, я же девочка. Мне про платья интересно и про туфли, — развеселилась Аня, — а занудные старые дядьки- не мой профиль.

— О, какая ты не любопытная, хочешь, анекдот расскажу? — предложил Лёха, — едут в автозаке двое: папа и мальчик. Мальчишка трогает отца за плечо и спрашивает:

— Папа, папа, а в какой концлагерь нас везут?

— Не знаю, сынок, я политикой не интересуюсь.

Аня поморщилась.

— Фу, какая гадость, перестань.

— Да ладно тебе, — заржал Лёха, — вот чтоб со мной этого не произошло, я и интересуюсь, тебе тоже советую, а твой солдафон наглухо отбитый или ничего?

— Он нормальный, — насупилась Аня, ей не понравилось, как Лёха отозвался об Андрее.

— За год в армии я не видел ни одного нормального офицера, все они говнари с дешёвыми понтами, — плюнув в сторону, ответил парень.

— Перестань пожалуйста, — попросила Аня, — мне не особо приятно.

— А, да ладно, бог с ним. Ты сама чем занимаешься, все в театре? Помню тебя на спектакле в честь Дня победы.