Книга И это пройдет…, страница 148 – Вера Чистякова

— Смешно тебе, — замогильным голосом ответил Андрей, хотя еще несколько недель назад сам смеялся над солдатиком, который чистил плац и сломал лом пополам.

— Ну какие у вас могут быть нарушения, вы же постоянно ездите на ремонт, ползаете по своей технике, учитесь, что может быть не так? — удивилась Аня.

— Ань, ты меня поражаешь: тут списали, там солярку продали, Иванчук солдатиков на работы отправил. Всех есть за что прижучить, а сейчас- особенно.

— Да что сейчас такого, раньше проходили и сейчас пройдете, — недоумевая ответила Аня.

— Раньше к нам свояк Иванчука с проверками ездил, а осенью его уволили по-тихому. Он проштрафился сильно, выборы же на носу, а он секретку проморгал — в сеть ушла, еще ключи от сейфа потерял. Вместо него пришел Удалов, с ним ни у кого контактов нет, кто его назначил- непонятно, говорят у него дядька где-то на урале большой начальник. В общем мутный тип, он на 1 потоке недавно проверял — троих под статью подвел. Так у них столько, сколько у нас не перли.

— Значит ты со мной на крестины Полиной дочери не поедешь? — меняя тему разговора, спросила Аня.

— Нет, не поеду, — ответил Андрей и вышел.

Аня посмотрела ему вслед. Какое удивительное равнодушие. Почему он не спросил, где она была, что делала? Аня вдруг представила, как говорит ему, что они разводятся. «Он опять ничего не скажет, просто кивнет. Почему он такой каменный, безэмоциональный? Зачем он женился на ней, если ему плевать?»— пронеслось в ее голове. Аня четко осознала, что то, для Андрея она всегда будет на вторых ролях, после его работы и семьи. Зажмурившись, она нырнула под густую пену.

Аня стояла перед священником, он накинул ей на голову какое-то тканное полотно и уже 10 минут отчитывал за грехи. У девушки вступило в спину, она мысленно ругала Полю, за непонятно откуда взявшееся желание крестить ребенка. Сама Аня ни разу не замечала, чтобы Полина сильно верила в Бога, единственное, что делала ее подруга, — это красила яйца на Пасху.

— Почитать надо родителей, а не спорить с ними, и мужа тоже, ибо сказано: «Да убоится жена мужа своего».

Аня чуть не фыркнула, она думала об Андрее, об Игоре, ей стало даже смешно. Неужели она должна рассказывать этому незнакомому бородатому дядьке о своих душевных чаяниях, о том, в чем она искренне раскаивается? Чтоб вместо понимания и прощения выслушать порицания и нотации? Для этих целей у нее уже есть высший разум- мать, если бы Ане хотелось, чтоб ее ткнули носом, то она бы обсудила свои боли именно с ней. Наконец священник ее отпустил.

Аня подошла к Полине.

— Скажи, за что ты меня так не любишь, — прошептала она ей в ухо, — неужели обязательно проходить все эти обряды.

— Обязательно, я тоже не в восторге, слышала бы ты, как он меня чихвостил, за то, что я с Вадиком развожусь, за гордыню мою, ну и за все остальное.

— Ну и что, передумала ты после этого разводиться? — с иронией спросила Аня, исповедь еще шла, до конца таинства была куча времени.

— Нет конечно, — сердитым шепотом ответила Поля, — он за месяц дочь ни разу на руки не взял, а чтоб я не уставала, типа в помощь мне, мамашу свою прислал. Оказывается, я должна отказаться от подгузников, стирать вещи только руками, а лучше все кипятить и гладить, гулять по 2 часа, непременно класть ребенка в отдельную кроватку, не укачивать, есть одну гречу, ну и мужа, естественно, ублажать, чтоб он к другой не ушел, а ну да, еще я толстая и страшная, меркантильная тварь. Ну в общем ты поняла, — Полина развела руками.