Книга И это пройдет…, страница 193 – Вера Чистякова

В пещерах царила прохлада. После жаркого, солнечного дня было приятно оказаться в полумраке. Темнота расслабляла. Аня с любопытством смотрела по сторонам. Только что они прошли станцию, напоминающую перрон метро, только морда стоящего там поезда была более узкой и угловатой. Теперь, спускаясь по каменным ступеням, проходя в самое сердце горных чертогов, ей казалось, что она в царстве горного короля. В памяти всплывали кадры из фильма «Властелин колец». В детстве Аня до дыр зачитала книги Толкиена, описание Мории и пещеры Смога были для нее почти осязаемыми. Где-то в глубине души играла музыка Грига из сюиты «Пер Гюнт». Аня читала пьесу Генрика Ибсена, для которой и было написано музыкальное сопровождение, его рассуждение о том, когда человек раскрывает свою душу, что есть грех, в чем смысл жизни нравились девушке. Обводя глазами бескрайние строгие залы, со светящимися сталактитами и сталагмитами, она думала о том, что гора- символ человеческой натуры. Снаружи он может быть голым и серым или восхитительно цветущим, но внутри обязательно кроется тайна. У кого-то есть один зал, кто-то владеет множеством сокровищ. Но узнать об этом невозможно до тех пор, пока ты не спустишься в опасный глубокий колодец и не зажжёшь там свет. Правы были древние греки, восхваляя Прометея. Без огня нет жизни.

Они прошли через последний зал. Оля молчала, она просматривала отснятые кадры. Пашка сладко потягивался, было видно, что и пещеры утомили его, парень не был настроен на долгие прогулки. Андрей немного отстал от группы, он с удовольствием слушал рассказ гида о строительстве железной дороги, о граните и мраморе, которыми отделана станция. Он единственный кто запомнил, что самый большой зал называется «Махаджиров», а его длина -260 метров, высота- 50.

Недалеко от пещер находился водопад и заброшенная железнодорожная станция. Темные туннели, по которым когда-то проносились поезда, теперь тонули в фиолетовом тумане, зеленые листья, колыхавшиеся со всех сторон, шептали волшебные сказки, смешивающиеся с пением птиц. Почерневший от времени, заросший мхом камень, беседка с купольной крышей и пустыми окнами, шум водопада ждали художника, который сможет увековечить их прелесть на века.

— Аня, ты вообще понимаешь, что у нее депрессия. Мира не выходит из дома, не встает с кровати, она задернула шторы и целый день лежит, моется тоже не всегда. Ее мать уже с ног сбилась, она сначала боялась выходить даже в магазин, думала, что Мира в окно сиганет или еще чего. Я им продукты возила. Сейчас 3 раза в неделю сижу с ней, но у меня свой ребенок и учеба, еще работа. А вы с Олей просто устранились, — кричала в трубку Полина.

— Я что могу сделать? — с тоской ответила Аня. — Она трубку не берет, когда я звоню ее маме, то отказывается говорить.

— Да, она в принципе не говорит ни с кем! — ответила Полина, ее страшно раздражало, что никто из подруг не пытается помочь Мирославе. В их четверке Поля с Мирой общалась меньше всех. Но сейчас, когда ни Оли, ни Ани не было рядом, все заботы упали на нее.

— Психолог или психиатр был у нее? — спросила Аня.

— Был, мама твоя свою знакомую попросила ее посмотреть, таблетки выписали, только Мире с них хуже, она раньше хотя бы плакала и что-то говорила, а теперь просто лежит и часами смотрит в одну точку, — обреченно говорила Поля. Она дежурила около Мирославы, видела своими глазами, что значит превратиться в овощ.