Книга И это пройдет…, страница 207 – Вера Чистякова

— Очень, — честно признался он, — можно я свою флешку включу?

Аня кивнула, за все время, что они были вместе с Андреем, она ни разу не обратила внимание на то, какая музыка ему нравится. Он щелкнул по приборной панели: «…dream of Californication»^[50]. Аня удивленно вскинула бровь, эта песня ассоциировалась у нее с сериалом «Блудливая Калифорния». История любви эксцентричного писателя и талантливой архитекторши собирала у экранов тысячи зрителей уже почти 6 лет. Откровенная, броская, наглая она не могла никого оставить равнодушным. Аня испытывала двоякое чувство по отношению к главному герою. Он вызывал жалость. Девушка сочувствовала его постоянным провалам, сопереживала, но вместе с тем, в ней жило отвращение к поступкам, которые он совершал, даже брезгливость. Может быть, это было связано с тем, что Аня читала роман Чарльза Буковски «Женщины», который, отчасти, послужил основой для сюжета. Так или иначе Хэнк Муди Ане был не очень приятен.

— Мне Дэвид Духовны больше в «Секретных материалах» нравится, — глядя на дорогу, сказала Аня.

— Да, мне в детстве тоже, фью-фью, фью-фью-фью-фью, — просвистел он, изображая культовую заставку, — мне 7 лет было, когда я первый раз их увидел, помню серию, про какого-то огромного крокодила, — наморщив нос, сказал Андрей.

— Да, была-была, — кивнула Аня, — по телику раньше много всего прикольного показывали: «Баффи», «Назад в будущее», «Покемоны». Помнишь: «Покемон, суперсущество! Сделай шаг, поверь в себя и в друзей поверь…»

— А, да, у меня сестра наклейки с ними собирала, у нее целая тетрадка 48 листов была ими обклеена, — поделился он.

— А ты что-нибудь собирал? — спросила Аня.

— Значки коллекционировал, фишки, а еще модельки самолётиков, — подумав, ответил Андрей.

— А у меня был в детстве журнал с наклейками Барби, мы с подружками менялись, а еще «Все звезды».3 выпуска про «Зачарованных» в Роспечати у дома их почему-то никогда не завозили, приходилось в ларек на Доронина бегать. В одном огромный постер был, где героини на фоне джунглей в нарядах амазонок, Роуз Макгоуэн блондинка, а у Алисы Милано стрижка короткая. Вот его я на стену и повесила, прямо за кроватью. Мама ужасно ругалась, сказала, что я обои страшными харями испортила.

— У меня тоже был постер с Рэмбо. Сестра за него все время дразнила, — вспомнил Андрей.

— Почему? — удивилась Аня.

— Она была фанаткой «Звездных войн», брат тоже, — пробурчал муж.

— А ты нет? — удивилась Аня.

— Не то, чтобы очень, — неуверенно пожал плечами Андрей, — ты давай, держись правее, уже почти на середину дороги выехала, — заметил он, показывая рукой припорошенную снегом разделительную полосу.

Аня показала ему язык. На дороге никого не было, желающих ехать в такую погоду к местам боевой славы кроме них не нашлось.

Долина Западной Лицы прославилась героической гибелью советских солдат, неимоверными усилиями отбивших атаки фашистских захватчиков, целью которых было оставить СССР без незамерзающего города-порта. Егерский корпус «Норвегия» под руководством генерала Дитля был разбит. Однако вместе с ними навсегда покинули мир живых 2000 бойцов. Сейчас на этом месте находился мемориальный комплекс.

Поездка в долину не вызывала у Ани восторга. Она хоть и осознавала важность исторических событий, была воспитана на горделивых речах о защитниках Родины, но в душе не любила ни Вечных огней, ни ракет, ни пушек, которыми так обильно покрывались города. Она не воспринимала эти предметы как искусство, для нее от них веяло холодом и смертью. Рядом с ними ей становилось тяжело, к горлу подступал ком, сердце сжимала тоска.