Книга И это пройдет…, страница 35 – Вера Чистякова

Невысокая полная, короткостриженая, пожилая блондинка с малюсенькими острыми глазками стояла около забитого цветами подоконника и недовольно смотрела на двух мальчишек, сидящих за последней партой ряда у стены. Они о чем-то шептались, их детские баски отчетливо доносились до учительницы.

— Так, очень хорошо, скажи пожалуйста, какими свойствами обладают живые организмы, — переводя взгляд на Аню, спросила учительница.

— Дыхание, питание, размножение, рост и развитие, — быстро ответила девочка.

— А что такое раздражимость? — проходя мимо парт, спросила биологичка.

Аня замялась, она помнила, что этот термин был в конце параграфа, но она отвлеклась и не доучила. По телевизору показывали «Одинокие сердца». Глядя одним глазом в книгу, а другим за амурными похождениями Миши Бартон, девочка пропустила жирный шрифт про раздражимость, и теперь не знала, что сказать.

— Ответная реакция на воздействие раздражителей и реагирование на них соответствующими изменениями на уровне клетки. Она позволяет организму приспосабливаться к условиям жизни, — тихо прошептала Оля, в надежде, что Аня услышит и ответит.

— Я сейчас ее оценку на два поделю, — холодно процедила учительница, — плохо Аня, что за манера учить кусками? Я не так много задаю вам, можно и запомнить. Садитесь.

Аня на ватных ногах пошла к своему месту. К сожалению, вместе с Олей они не сидели. Из-за плохого зрения подруге досталась первая парта, а Аня сидела на четвертой с очень неприятным мальчишкой, который постоянно стучал пальцами по столу, дергал ногой и что-то чертил. Надо заметить, что не нравился он только Ане. Остальные девчонки считали его довольно симпатичным. Но все его мелкие движения, постоянное ерзание, щелканье пальцами и желтые, плохо вычищенные зубы, которые Аня разглядела, когда он ей рассказывал про альбом группы «Звери», раздражали девочку. Она старалась отодвинуться от него и завеситься волосами. Первые недели в новой школе ей отчаянно трудно было сосредоточиться, она путалась в лестницах и номерах кабинетов, из-за ранних подъемов постоянно забывала учебники. Ее раздражало таскать тяжелый рюкзак. Но самый ужас начался тогда, когда пошли дожди. Вода грязными реками стекалась к зданию школы, стоящему под горкой. В такие дни Аня приходила с насквозь мокрыми ногами. Огромные, продуваемые даже малюсеньким ветерком окна, шатались под натиском штормовых осенних порывов. В школе было ужасно холодно. Девочка уже дважды заливалась соплями.

Сейчас ей ужасно хотелось есть. Утром она снова проспала и не успела позавтракать. Выскочив из дома с полупустым портфелем, она не захватила даже бутерброд с желтым, намазывающимся словно масло сыром, который приготовила ей бабушка. По телевизору часто крутили рекламу «Hohland». Мама вчера купила синюю круглую коробочку, на которой были нарисованы белобокие шампиньоны, Аня еще не успела попробовать этот плавленый сырок, и теперь от одного воспоминания о его запахе судорогой сводило живот, а рот наполнялся слюной. На стол перед Аней легла записка. Она вопросительно глянула на соседа по парте.

— Чего тебе? — прошипела она, поглаживая рукой живот, чтоб приглушить голодное урчание.

— Мне? Ничего, — обиженно просопел парнишка, — это тебе подружка передала.

При этих словах он кивнул через два ряда. Аня проследила за его взглядом. Пригнувшийся к парте белый затылок с двумя хвостами подрагивал от беззвучного хохота. Аня развернула сложенный вдвое листок.