Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 262 – Вера Анмут

Патриция согласилась. После бессонной ночи, после скандала с Греттой она действительно чувствовала себя усталой. Завтрак Патриция приказала принести в её покои и попросила служанку никого не впускать. Ей хотелось побыть одной. Разум её тревожили мысли о сыне. Что могло случиться прошедшим вечером? Почему вспыхнул новый приступ болезни? И почему Густав отказывается что-либо объяснить?

Мерзавка Гретта! Изображает из себя тихоню! Безусловно, она во всём виновата. Напугать Густава она, конечно же, ничем не могла, но вот довести его до нервного срыва, наверняка, сумела. И надо же такое придумать – призрак Берхарда! Да в этом замке никогда не бродили призраки, хотя за прошедшие века трагедий здесь происходило не мало.

Однако сердце женщины всё равно защемило – а вдруг это правда? Неуспокоенная душа Берхарда осталась на земле, чтобы отомстить, чтобы забрать с собой душу своего обидчика.

— Нет-нет! – тут же оборвала мысли Патриция. – Такого не может быть. Это всё злые фантазии Гретты! Она хочет, чтобы мы испугались, чтобы нас мучила совесть. Да только у неё ничего не выйдет, ибо наша совесть чиста. Я и Густав всего лишь добивались справедливости.

И всё же тяжесть на сердце осталась. Сегодня третий день, как скончался Берхард. А вдруг этот день станет последним для Густава?

Перед обедом Патриция снова заглянула к сыну. Густав уже проснулся, просто лежал на кровати и бездумно смотрел в окно. Патриция подошла к нему, с материнской нежностью погладила по голове.

— Как ты себя чувствуешь, сынок? – с заботой поинтересовалась она.

— Хорошо, – бесцветно отозвался Густав.

— А где лекарь?

— Я отпустил его.

Патриция присела на край кровати.

— Ты ничего не ел сегодня. Я прикажу принести тебе обед сюда.

— Я не хочу есть.

— Тебе нужно набраться сил.

Наступила пауза. Патриция очень хотела знать, что же именно произошло накануне, но она никак не решалась спросить.

— Маргарет осталась ещё на день, – сказала Патриция.

— Я знаю. Она заходила ко мне, – всё тем же тоном отвечал Густав.

— Давно?

— Нет. Прямо перед вами.

Патриция вздохнула. И всё-таки нужно задать терзавший её душу вопрос, дабы он больше не мучил. Женщина взяла сына за руку и заглянула в его глаза.

— Густав, расскажи, что произошло вчера? – попросила она.

Юноша вновь перевёл взор на окно.

— Пусть это вас не беспокоит, матушка, – сказал он.

— Как же не беспокоит? – заволновалась Патриция. – У тебя случился жестокий приступ, который длился дольше, чем обычно, у тебя даже был жар. И после этого я должна быть спокойна?

— Всё закончилось, я чувствую себя хорошо. К чему ворошить прошедшее?

— Но тебе так плохо ещё никогда не было, – убеждала Патриция. – И я хочу знать, что именно вызвало такой приступ.

— Я ничего вам не отвечу. – Густав упрямо стоял на своём, и в его голосе появилось раздражение. – Если вам это так интересно, расспросите Гретту.

— Она говорит какую-то ерунду, – отмахнулась Патриция. – Утверждает, будто тебя напугал призрак Берхарда.

— И вы ей не поверили? – насторожился Густав.

— А нужно было поверить? – Патриция тоже замерла.

— Это как вам будет угодно.

— Но ты же не говоришь правду. А к словам девушки, которая не любит и не ценит тебя, во мне доверия мало.

Густав равнодушно пожал плечами. Он отказывался что-либо объяснять и рассказывать, а что решит для себя мать, его не волновало. И Патриция это поняла. На сердце у неё было тяжело. К тревоге за сына добавилась ещё и обида на его холодность, на выселение самого близкого человека из его жизни.