Книга Как в японской дораме, страница 108 – Вера Анмут

Парень дожевал пирог, запил чаем и с видом несчастного человека посмотрел на блюдо.

— Тебе не обязательно доедать их прямо сейчас, – поняла я его мысли.

— Я знаю, – тяжко вздохнул Соби. – Но они такие вкусные.

Мне ничего не оставалось, как встать и переставить блюдо на кухонный стол, прочь от глаз едока-страдальца.

— Спасибо, Милена-тян, ты меня спасла, – благодарно произнёс Соби. – Я бы сам на такое не решился. У нас чай ещё остался?

— Нет, – ответила я. – Осталось только то, что в твоей чашке. Заварить ещё?

— Нет, не надо. Хорошо, что мне завтра не на урок, иначе пришлось бы изображать танец неуклюжего толстого слона.

Я вернулась за обеденный стол и заняла своё место напротив моего гостя.

— Мне кажется, из тебя получился бы довольно милый «слонёнок».

— Милый? Ох! – Соби изобразил нахлынувшее смущение и даже прикрыл ладонями якобы покрасневшие щёки. – Ты назвала меня милым!

Я лишь усмехнулась – смотри-ка какой шутник!

— Я говорила о «слонёнке», а не конкретно о тебе.

— Да? – парень сложил на столе ручки и издал короткий горестный вздох. – А я-то обрадовался… – Повторив вздох, Соби направил задумчивый взор на пейзаж за окном. – Милый слонёнок… А что? Неплохая концепция для зачёта по образному танцу.

— У вас и такие зачёты бывают?

— Балет – тот же театр, – повернулся ко мне Соби, возвращаясь в разговор. – Там тоже нужно играть роли.

— А ты планируешь вернуться в академию?

— Со дэс томо.^[65] Я хочу закончить её и получить диплом.

«Раз он намерен окончить академию, значит, должен вернуться в Москву, – рассудила я. – А если вернётся, то мы, возможно, снова встретимся. А если встретимся, то и дружба наша, возможно, продолжится. Может… мне всё-таки перестать сдерживаться и вкусить кусочек от его нежности?»

— Какие-нибудь новые навыки ты приобрёл в этой академии? – продолжила я разговор.

— Конечно, – заверил Соби. – Это только кажется, что танцы везде одинаковы. Есть различия в технике, в хореографии… в преподавании… Я учился в японской академии, проходил стажировку в американской. Там основное внимание уделяется технике движений. Здесь же часто делается ударение на выражении эмоций, передачи чувств. Возможно, это зависит не от страны, а от учителя. Наш учитель требует от нас, чтобы в создании танца участвовало не только тело, но и душа, и разум. Словом, чтобы мы полностью растворялись в танце.

— Молодой педагог?

— Нет. Лет сорок пять… или больше… Но он танцует так, что невозможно взгляд оторвать. Его танец буквально всасывает. Даже дыхание замирает. Вот чего нам с парнями не хватало – мы не могли завладеть вниманием зрителя. Мы оттачивали движения, но наши танцы оставались холодными. Когда я их просматриваю, отчётливо это вижу. И друзья полностью согласны с моими выводами. Если б мы пели, то могли бы привлечь поклонников голосами, песнями, исполнением… Однако мы хотели быть именно танцевальным коллективом, хоть и понимали, что так сложнее достичь успеха. Когда я окончу академию и вернусь, мы снова соберёмся и начнём всё сначала.

— А чем твои друзья сейчас занимаются?

— Да кто чем. Один даже строителем устроился. Тоширо, который тебе понравился, в кино снимается. Ничего особенного, маленькие роли третьего-четвёртого плана или эпизоды. Все терпеливо ждут, когда снова смогут выйти на сцену. Нам ещё и с директором агентства не повезло. Осознав, что большую выгоду мы ему не принесём, быстро остыл к нашему продвижению. Но теперь мы сами займёмся своей карьерой, без посредников. Мы сможем. Мы все в это верим.