Книга Как в японской дораме, страница 140 – Вера Анмут

Наревевшись вдоволь, я лежала на кровати, уткнувшись пустым взглядом в одну точку, и тихонько всхлипывала. В голове не шевелилось ни одной мысли, даже самой глупой. И только в висках постукивала тупая боль. В душе зияла пустота, безмерно огромная и леденяще холодная.

Рядом со мной на краешке кровати сидел Соби. Я не видела его и не слышала, но чувствовала, что он здесь. Правда, не знала, как давно он подошёл, но мне это и не было интересно.

— Молю простить меня, Милена, – тихо проговорил Соби. – Я не смог сдержаться. Меня зло охватывает, когда представляю его рядом с тобой, когда вижу, как ты перед ним… мягким ковриком стелешься.

Слова улетали в мою пустоту и там пропадали, не оставляя после себя никакого следа.

— Мои родители развелись, когда мне было три года, – негромко заговорила я. – Не знаю, кто из них виноват в этом. Но мама всегда была рядом со мной и в боли, и в радости, она заботилась обо мне, и для меня она святая. А отца я никогда не видела и не слышала. Он не интересовался мной, и его родители от нас тоже отвернулись. И потому, даже если он и был прав, я его знать не желаю. Мама растила меня одна. Сначала нам помогала бабушка, потом она умерла. Мы остались вдвоём. Спустя несколько лет мама встретила мужчину, которого смогла полюбить. Андрей Иванович. Он был старше её на десять лет. Мне он не нравился, но ради мамы я была с ним вежлива. И как он просил, называла его просто Андреем. Мама забеременела от него. Она знала, что он не собирался жениться, его вполне устраивал статус приходящего любовника, и потому мама долго не могла признаться ему в своём положении. Но это всё равно пришлось сделать. Мама до сих пор не знает, что я слышала тот разговор. Я пришла с улицы, а в доме стоял крик. Андрей ругался, обвинял, что она специально всё подстроила, чтобы заставить его жениться. А мама плакала и клялась, что это не так. Делать аборт уже было поздно. И тогда Андрей поставил условие: если родится мальчик, он, так и быть, женится, но если девочка, то им придётся расстаться. Я так мечтала, чтоб этот тип ушёл от нас, что каждый день молила Бога о рождении девочки. Да и мне больше хотелось иметь сестрёнку, нежели братика. И вот родилась Людочка. Андрей, как и обещал, ушёл. Алиментов, естественно, никаких не высылалось. Он вообще не стал признавать дочь. Растить одной уже двоих детей маме стало ещё тяжелее. Она устроилась на вторую работу. Днём трудилась на заводе, а ночью подрабатывала прачкой в больнице. Я помогала ей, как могла. Готовила еду, ухаживала за сестрой, вела все домашние дела. А ведь мне самой едва стукнуло десять. Никаких подружек, никаких развлечений, только заботы, заботы… Я торопила время, мечтала поскорее вырасти и начать самой зарабатывать. Я хотела, чтобы мама наконец позволила себе отдохнуть, и чтобы жизнь Люды не была хуже, чем у других. После школы я закончила техникум. Устроилась бухгалтером в детский сад, одновременно училась в вечернем институте. Мама работала теперь только на заводе. Однако она уже успела сильно подорвать здоровье. Я просила её уйти с тяжёлой работы, но она отказывалась, ведь там неплохо платили. После окончания института, я пыталась найти работу получше, не получалось. Однажды я встретила свою одноклассницу, которая переехала в Москву. Она так ярко расписывала замечательную столичную жизнь, так рьяно заверяла, что здесь очень легко найти работу и заработать хорошие деньги, что я надумала тоже попытать счастье. И вот я приехала в Москву. Да только та девчонка отказалась приютить меня даже на время. А больше никого в Москве я не знала. Денег было мало, квартиру снять не могла, пришлось ночевать на вокзале. Сначала искала работу по специальности. Но с моим провинциальным образованием я, естественно, сильно уступала уверенным в себе девушкам с дипломами престижных институтов. Деньги мои постепенно таяли. На вокзале меня приметила уборщица. Добрая женщина.