Книга Как в японской дораме, страница 186 – Вера Анмут

— Ну почему ты такой вредный и противный? – возмущалась я. – Когда тебя гоню, ты остаёшься. Заставляю остаться – ты уходишь. На зло мне что ли поступаешь?

Но Соби лишь угрюмо молчал и глядел на меня исподлобья.

— Разве не понимаешь, что я буду волноваться за тебя, буду нервничать? – Продолжая свою речь, я подошла к тумбочке и достала из неё плеер и наушники. – Знаю, что тебе всё это неприятно, но деваться некуда. Потерпи уж в последний раз. Вот, возьми. Батарейки на месте и диск твой, японский.

Соби даже не пошевелился.

— Прогони его, – он был абсолютно серьёзен.

— Прекрати, – раздражённо поморщилась я. – Мне сейчас совершенно некогда с тобой спорить.

— Я не стерплю, не выдержу. Выйду и всё расскажу ему о нас.

— Не думай, что это меня осчастливит.

— Значит, между мной и им ты выбираешь его? – Нервы парня тоже заметно напряглись.

— Твоя логика как всегда безупречна.

— И почему? Чтобы продолжать жить в его квартире, работать в его банке, тратить его деньги, исполнять его прихоти? Что в этой жизни твоего? Только гордость и чувство свободы, которые ты запрятала так далеко, что уже забываешь об их наличии?

Подобные нравоучения мне совсем не нравились.

— Чего ты добиваешься? Чтоб я разозлилась и тебя выгнала?

— Я хочу, чтоб ты изменила своё существование, чтоб стала жить ради счастья, а не ради каких-то материальных благ, которые можешь потерять из-за одного неправильного слова или движения. Хочу, чтоб ты подчинялась своим чувствам, своим желаниям, а не желаниям тех, кто покупает твою покорность.

— Похоже, ты стремишься не только разозлить, но и оскорбить! – Раздражение моралями во мне быстро набирало рост. – Кажется, мы уже обсуждали эту тему.

— Да, я помню. Ты просила меня не лезть в твои дела.

— Вот именно.

— Считаешь, что в благодарность за спасение я просто должен спокойно наблюдать, как ты убиваешь свою душу? Ты же привыкаешь к этой жизни, к этой зависимости…

— Так по-твоему, я продажная девка?

— Нет. Ты – птица, которая добровольно ломает себе крылья, которая променяла небо на клетку.

Вот теперь моё терпение не выдержало.

— Всё. Уходи, – сказала я, указав в сторону прихожей. – Раз ты такой правильный, а я такая падшая, не стану тебя более напрягать моей глупой заботой…

— Я не говорил ничего подобного, – встрепенулся Соби.

— Нет, ты именно это и сказал! Сказал, что меня покупают!

К моему гневу добавилась ещё и обида, да столь сильная, что даже слёзы выступили.

— Милена, ты не правильно поняла! Я имел в виду…

— Мне плевать, что ты имел в виду! Мне не нужны ни твои советы, ни твоя жалость. И ты мне не нужен! Уходи, слышишь?! Тоже мне, праведник нашёлся!

— Ты обижаешься, потому что понимаешь, я прав, – не уступал противник. – Ты злишься, так как на самом деле хочешь быть со мной, но внушила себе, что это невозможно!

Я замерла. Этот странный человек видел мою душу насквозь, читал, словно раскрытую книгу. Глупо продолжать притворяться, моей лжи больше никто не верит.

— Уходи, – выдохнула я, отвернувшись от проникновенного взгляда тёмных раскосых глаз.

Но Соби вдруг в один шаг приблизился ко мне и заключил в объятья.

— Впусти меня в своё сердце, Милена, – страстно зашептал он, всё крепче сжимая кольцо рук. – Я смогу вернуть тебе небо.

— Уходи. – Моя глупость была не менее настырной. – Не понимаю, почему ты убедил себя, будто я несчастна… И я вовсе не…