Книга Как в японской дораме, страница 218 – Вера Анмут

— Красиво говоришь. – Моя душа снова терзалась сомнениями.

— Ты опять мне не веришь, Милена?! – вдруг вспылил Соби и выпрямил спину. – Омо-ё, боку-о нинтай о атаэ!^[109] Сейчас мне нет смысла лгать тебе! Единственный мой обман был лишь о посольстве. В какой лжи ты ещё можешь упрекнуть меня?

И действительно, больше ни в какой. Я промолчала. А Соби вдруг расстегнул пиджак и достал из внутреннего кармана белый конверт.

— Соно,^[110] – протянул он мне. – Возьми.

Я взяла, заглянула внутрь. И ужаснулась.

— Деньги? – И вновь меня накрыла волна разочарования. – Это что, плата за проживание?

— Нет! – рявкнул Соби и даже недовольно языком щёлкнул. – Это вообще не тебе.

— А кому? – растерялась я.

— Твоей сестре. Здесь двадцать тысяч долларов. Тебе больше не придётся копить ей на учёбу. И у тебя больше нет причин оставаться с ним.

Даже не знаю, что я испытывала в тот момент: смятение, неуверенность, благодарность, стыд, неловкость. Подобный микс эмоций и мысли мои путала.

— Соби, я не могу…

— Кикитакунай!^[111] – отрезал Соби. – Это мои деньги, личные. Моя семья не ущемлена. Ты должна уйти от него, Милена. Найди другую работу, сними другое жильё и жди меня. Отныне я желаю быть единственным мужчиной для тебя.

Видя мою затянувшуюся нерешительность, Соби забрал у меня конверт и сам положил его в мой ридикюль.

— И не бери отсюда ни цента, я запрещаю тебе, – строго говорил он. – Сразу отложи для Людмилы. Ты достаточно скопила денег для личных нужд. А при поиске новой квартиры учти, что когда я вернусь, то буду жить с тобой.

— Значит, там должно быть две комнаты и две кровати? – начала оживать я.

На лице Соби появилась странная улыбка – и не злая, но и не очень добрая. В раскосых глазах повисло господство. Парень по-хозяйски привлёк меня к себе.

— Даже если ты поставишь там десять кроватей, я буду спать только с тобой.

— Соби-сан, в тебе избыток самонадеянности, – постаралась я изобразить такие же эмоции. – А ведь я ещё ничего…

Мои слова, вытекавшие из колючек, были прерваны поцелуем. Настолько горячим и долгим, что яд полностью испарился, и из вредного кактуса я превратилась в беззащитную слабую ромашку. Жирная точка поставлена. Я окончательно покорилась этому мужчине, отдала ему последнюю свою частичку, которая ещё пыталась сохранять свободу под бледной тенью недоверия. Будь что будет. За эти мгновения счастья я простила ему всё, даже авансом.

Поцелуй прервался, но объятия не разъединились, и взоры ещё ласкали друг друга. А где-то в глубинах души снова зашевелился страх.

— Соби…

— Что?

Этот страх глуп. Он не имеет смысла. Вера должна быть сильнее.

— Нет, ничего.

— Ты что-то хотела сказать, – насторожился взгляд раскосых глаз.

— Ничего умного.

— И всё же.

— Какой же ты настырный, Соби, – поморщилась я, перекинув своё внимание на ствол дерева.

— Не заставляй меня нервничать. Раз начала, то заканчивай.

Ну что за вредина! Мой взгляд упал на землю. Может, и вправду успокоить душу?

— Я хотела спросить. Если… Если… Вполне возможно твоя семья… Родители, брат… Если они потребуют, чтоб ты остался там… Чтоб больше никуда не уезжал, не возвращался…

Соби лишь крепче прижал меня к себе.

— Моя мать желает мне счастья, – сказал он. – И если она поймёт, что моё счастье здесь, то отпустит меня, даже испытывая боль. Я вернусь, обязательно. Ты главное верь мне, Милена. И дождись.