Книга Соперница королевы, страница 137 – Элизабет Фримантл

— Мне очень жаль, мадам. – Проснувшаяся совесть заглушает в Сесиле радость победы. – Вдвойне печально переживать предательство от тех, кого любишь.

— Я любила его как собственного сына, – говорит королева и решительно добавляет: – Но он не мой сын, а сын моего врага.

В полутемной комнате тихо, слышен лишь шорох ткани в руках повитухи да прерывистое дыхание Фрэнсис. Та лежит на боку, обняв подушку, словно возлюбленного.

— Боже, помоги мне, – шепчет она, сжимая руку Пенелопы. – Этот ребенок меня прикончит.

— Нельзя так думать. Твой малыш благополучно родится, как и все предыдущие. – Пенелопа избегает смотреть в большие печальные глаза невестки. Она вспоминает, какой ужас испытывала перед рождением детей, опасаясь, что Господь заберет ее к себе. – Сейчас я спою, и тебе станет легче. – В памяти крутится неприличная баллада о распутной девице, которую Пенелопа позавчера слышала в театре «Занавес». Она берет лютню и принимается напевать без слов. Повитуха подпевает. Им пришлось прождать полтора дня, прежде чем начались первые схватки.

— Обещай, что меня не бросишь. – Фрэнсис, едва не плача, стискивает руку Пенелопы.

— Я буду здесь сколько потребуется. – В процессе родов нет ничего приятного: кровь, крики, долгие часы волнительного ожидания, постоянная угроза смерти, которую храбро отрицают, но меньше она не становится. – Я же тетушка этого малыша. Разумеется, я хочу поприветствовать его при появлении на свет. – Обручальное кольцо Фрэнсис подвесили на ее волос и раскачивали над животом, как маятник, – так всегда делают перед родами. Кольцо равномерно раскачивалось туда-сюда в знак того, что родится мальчик. Все поздравляли будущую мать, хотя знали, что с той же долей вероятности может появиться девочка.

В дверях появляется Лиззи Вернон, машет Пенелопе. Та выходит в коридор. Лиззи явно взволнованна.

— В чем дело? – Что могло вызвать такую тревогу? Чума в доме, кого-то из знакомых заключили в Тауэр, кто-то погиб в Ирландии? Пенелопа нервно сглатывает.

— Твой брат арестован.

— Его взяли в плен? – Говорят, ирландцы крайне жестоко обходятся с пленниками. Единственное утешение – Эссекс ценный заложник; не в их интересах причинять вред столь важной персоне.

— Боюсь, все гораздо хуже.

— Что может быть хуже, кроме смерти?

— Он в Нонсаче.

— Не понимаю. Откуда такие фантазии?

— Я получила послание от Саутгемптона. Эссекс подписал перемирие с Тироном, и они спешно покинули Ирландию, – Лиззи говорит быстро, еле переводя дыхание, – чтобы он мог объясниться с королевой, прежде чем его недруги при дворе узнают и настроят ее против него.

Новость погружается в сознание Пенелопы, словно тяжелый камень на дно пруда.

— А королева…

— Поначалу она выслушала его объяснения и будто бы все поняла. Но теперь… – Лиззи вытаскивает письмо из рукава и читает: – …Расценивает поступок Эссекса как предательство. Елизавета говорит, что тот сдался ирландцам, несмотря на ее прямой приказ стоять до последнего. Граф сейчас под арестом в Нонсаче. – Она еще раз перечитывает послание. – Его обвиняют в измене.

Пенелопа опускается на скамью у двери. Паника сжимает сердце холодными пальцами.

— Саутгемптон пишет, ты должна ехать к нему. Он будет ждать тебя у столба на въезде в Юэлл и тайно проведет к брату.