Книга Соперница королевы, страница 147 – Элизабет Фримантл

Блаунт притягивает Пенелопу к себе, крепко целует в губы, потом отстраняется и поспешно спускается в зал. Пенелопа возвращается к Доротее, берет сестру под руку и продолжает наблюдать за празднеством. Танцоры явно выпили лишнего, музыканты не попадают в ноты.

— Мы, Деверо, сейчас должны быть сильными как никогда, – тихо говорит она, в уме уже набрасывая текст письма.

— Это письмо… – Сесил смотрит на Фрэнсиса Бэкона. Борода у того аккуратно подстрижена и расчесана, белоснежный воротник крепко накрахмален – не иначе он платит голландской прачке. Бэкон медленно моргает, словно рептилия. Сесил уже не в первый раз задается вопросом, можно ли ему доверять. – Леди Рич выдвинула в нем множество завуалированных обвинений. Королева была весьма недовольна этим посланием, однако его эффект постепенно сходит на нет. Я рассчитывал, что мы извлечем больше пользы из ее недовольства.

Сесил подходит к двери, высовывает голову в коридор. Там никого нет. Вернувшись в комнату, он проводит рукой по шторам, дабы убедиться, что за ними никто не прячется. Из сада доносятся болтовня и веселый визг фрейлин. Недавно прошел сильный снегопад, и теперь они швыряются снегом друг в дружку. В детстве Сесилу доводилось играть в снежки; дворец Теобальд был полон воспитанников Берли, в число которых входил и Эссекс. То были жестокие забавы; слушая девичьи крики, Сесил живо вспоминает, как холодный колючий снежок со всей силы врезается в лицо и как он притворялся, будто веселится, когда ему заталкивали снег за шиворот.

— Леди Рич допросили, но королева не желает давать делу ход. Похоже, она все еще испытывает к ней теплые чувства, несмотря на…

— Знаю. – Сесил хорошо понимает, что от этого письма пострадал скорее он, чем леди Рич.

Елизавета показала ему послание, не подозревая, что благодаря кузену Фрэнсису он уже знаком с его содержанием. Это была горячая мольба, преисполненная избитых метафор про солнце, скрывшееся за тучами, божественные знамения и тому подобное. Но за пустыми банальностями таилось гораздо больше. Леди Рич намекала, что враги Эссекса используют королеву в своих интересах. Под врагами Эссекса, естественно, подразумевался он, Сесил. Как только они разделаются с графом, писала она, то пойдут против самих небес, иными словами, свергнут королеву и посадят на трон своего ставленника. Смысл был вполне ясен, и хотя обвинения высказывались не впрямую и не могли навлечь на Сесила беду, послание леди Рич беспокоило, проникая под кожу, словно чесоточный порошок.

Сесил чувствовал – его удача висит на волоске. В течение нескольких недель Елизавета держалась отчужденно и постоянно едко шутила на тему доверия. Она направила к больному графу собственных врачей и отпустила его домой; он остается под стражей, ему позволены только заранее одобренные свидания, его родственницы удалены от двора, тем не менее это явное послабление. По словам одной из фрейлин, королева проливала слезы из-за потери самых близких людей – надо полагать, речь идет об Эссексе и его сестре. Сесил опасается, что совершил ошибку. Суд над Эссексом в Звездной палате^[32] по обвинению в измене был назначен на февраль. Однако Сесил понимал: политически неверно подталкивать графа к смерти, ведь впоследствии ее величество может обратить свой гнев на него, поэтому за день до суда он нанес Эссексу тайный визит.