Книга Соперница королевы, страница 155 – Элизабет Фримантл

— Боюсь, это невозможно…

— Отчего же? – Улыбка превращается в оскал.

— Я отдал письмо ее величеству по пути сюда…

Сесилу трудно дышать.

— Королева с фрейлинами направлялась в часовню. Моя племянница в ее свите. Мне была оказана честь…

Сесила прошибает холодный пот.

— Я решил, это наилучшая возможность передать письмо лично в руки, – продолжает Бакхерст.

Сесил в очередной раз пытается дословно припомнить, что именно писал испанскому послу. Жена смотрит на него обвиняющим взглядом с перекошенной картины. Разумеется, он не был столь опрометчив, чтобы выражаться прямым текстом. Или жажда поскорее заключить мирный договор заставила его забыть об осторожности? Он судорожно хватает ртом воздух.

— Вам нехорошо, милорд? – спрашивает Бакхерст. – Может, позвать лекаря?

Собрав всю силу воли, Сесил с трудом произносит:

— Сегодня жарко, только и всего.

В глубине души он понимает, что действительно готов увидеть на английском троне испанскую девчонку – разумеется, если при ней ему будет обеспечено выгодное положение. Произносил ли Сесил это вслух или, еще хуже, клал ли подобные мысли на бумагу? Уже и не вспомнить. Как так вышло, что он, гордящийся своей собранностью, не оставляющий следов, поддерживающий дела в полном порядке, оказался столь расхлябанным?

Сесил с трудом встает с кресла. Голова кружится, в глазах темнеет. Чтобы не упасть, он хватается за столешницу. Наконец, восстановив равновесие, подходит к стене, поправляет портрет покойной жены. Бакхерст суетится рядом, призывает его присесть, приказывает пажу принести воды. Появляется мальчик в королевской ливрее и сообщает, что ее величество желает видеть Сесила после вечерней молитвы.

Сесил пристально смотрит на посланника в тщетной надежде понять, каким тоном был отдан приказ, однако лицо у мальчишки бессмысленное, как репа. Снаружи слышатся голоса людей, выходящих из часовни. На шее пульсирует жилка, в том месте, которое Сесилу показал один из его агентов: говорят, если сильно туда нажать, то можно убить.

— Я должен идти, – обращается он к Бакхерсту. – Нельзя заставлять ее величество ждать. – Сесил сам удивлен твердости своего голоса. Взяв со стола пачку документов, он выходит из комнаты, кивком приказывая пажам следовать за ним.

Они направляются к королевским покоям. В боковых коридорах окна расположены высоко под потолком, поэтому там темно и прохладно. Выйдя в главный коридор, Сесил вынужден прищуриться, чтобы глаза привыкли к яркому свету. Дворец раскалился как печь, на полу лежат пятна света. Его недавно засыпали свежей лавандой и розмарином, и запах растений, растоптанных десятками ног, многократно усиленный жарой, кажется невыносимым. Сесила пропускают без задержек, хотя он был бы не прочь немного подождать, чтобы собраться с мыслями.

Королева окружена несколькими фрейлинами; другие склонились у окна над книгой с картинками, рядом околачиваются несколько кавалеров. Несмотря на летнюю жару, в очаге горит огонь: королевские покои выходят окнами на север.

— Пигмей, у тебя такой вид, будто ты получил дурные известия. Искренне надеюсь, что это не так, – с радостной улыбкой говорит Елизавета.

Сесил выдавливает улыбку, кланяется, потом выпрямляется, насколько возможно, и встает перед королевой в полный рост.