Книга Соперница королевы, страница 162 – Элизабет Фримантл

— Невероятно, ваше величество.

— Ты не так искусно скрываешь свои мысли, как тебе кажется, Сесил.

Он думает – точнее, надеется, – что углядел на ее губах тень улыбки.

— Я много в чем недостаточно искусен, ваше величество. Увы, мои проступки неисчислимы. К сожалению, драматическое искусство выше моего скудного понимания.

— Притворная скромность тебе не к лицу. – От ее взгляда у него внутри все сжимается. – Думаешь, я пожаловала бы тебе столь высокий пост, если бы считала тебя недалеким? Не удивляюсь, что твоему прагматичному разуму подобные вещи, – Елизавета кивает в сторону актеров, – кажутся легковесными. – Она снова обращает на него суровый взор: – Однако я ценю честность. – Сесил нервно ежится. Его взор падает на ниточку, прилипшую к платью королевы. Ему отчаянно хочется ее снять. – Тебе ведь это известно, не так ли?

— Да, ваше величество. Если откровенно, я считаю, что театр развращает нравы.

— Ха! – Кажется, Елизавета развеселилась. – Кому как не тебе об этом знать. – Сесила бросает в дрожь.

— А еще он способен спровоцировать мятеж.

— На сей счет ты прав, но это не повод его не любить; скорее повод для уважения.

— Не могу не согласиться, ваше величество.

— Кстати, о театре: какие новости о моем любимом графе? – Углы ее рта опускаются вниз – то ли от недовольства, то ли от печали. – Я так понимаю, он вернулся в Лондон.

— Верно, ваше величество, – подает голос Ноллис, по-прежнему нервно стискивая руки.

— Боюсь, у нас есть неотложный разговор. – Сесил оглядывает зал. Придворные с любопытством вытянули шеи. – За закрытыми дверями.

— Ясно. – Елизавета подает ему руку без перчатки.

Он видит ее будто впервые – искривленную, покрытую старческими пятнами, с набухшими венами и распухшими костяшками. У королевы всегда были такие красивые руки – изящные, нежные. Сесил отмечает увядшую кожу на ее шее и груди, лицо, испещренное морщинами, помутневшие глаза. Перед ним старуха, чьи дни сочтены. Он думал, у него есть время укрепить союзы, подготовиться к пришествию нового монарха, но ошибся. Елизавета отдергивает руку, прежде чем он успел ее взять.

Войдя в кабинет, королева опускается в кресло. Сесил услужливо подает ей подушку для спины. Они с Ноллисом нерешительно топчутся на месте.

— Итак?

Сесил сглатывает:

— Боюсь, граф окружил себя плохими советчиками.

— Его сестра то же самое говорит обо мне. Дескать, рядом со мной находятся те, кто… – Она останавливается на полуслове, не сводя глаз с Сесила. У него темнеет в глазах. – Впрочем, оставим это.

— В Эссекс-хаусе собралось большое число… – Ноллис мнется, подбирая подходящее слово, – …недовольных. Боюсь, они втянут графа в мятеж.

— Вероятно, они слишком часто ходят в театр, – замечает королева, приподняв брови. – Не так ли, Пигмей?

Услышав эту кличку, Сесил расслабляется. Вероятно, так чувствует себя человек, снятый с дыбы. Елизавета самозабвенно смеется собственной шутке.

— Да, слишком часто ходят в театр, – подхватывает он.

Ноллис не смеется, он напряжен, словно тетива: наверняка тревожится о заблудшем племяннике.

— Если… если позволите выразить предположение, мадам…

Королева поворачивается к нему, вытирает глаза тыльной стороной ладони, пачкая ее белилами, размазывает белое пятно по темной юбке.

— Ты прав, это не смешно. Сколько их?