Книга Небо помнить будет, страница 102 – Елена Грановская

Констан сделал два шага в сторону мертвых тел. Тут же возле носков его полуботинок две выпущенные Юнгером из пистолета пули выщербили асфальтово-каменное покрытие. Дюмель застыл. Его била крупная дрожь. Но не от страха быть убитым. Он скорбел по Луи и из последних сил держался, чтобы не разрыдаться вновь.

Он не сможет забрать его тело. Не сможет похоронить по-человечески.

Констан верил, что душа Луи отбыла в лучший из миров. Он больше никогда не почувствует силу его тела. Но он будет знать о силе душе Луи, которая уже обрела свободу, взлетев в небеса и оказавшись у Господа. Луи отбыл в вечность. Его душа навсегда примет образ его тела, земной оболочки, которую видел и любил Дюмель.

Прости, Луи. Прощай, Луи.

Я тебя любил. И люблю до сих пор. И буду любить. Я тебя не забуду.

Констан не помнил, как развернулся и покинул это место парижского ада. Не помнил, как и во сколько добрался до сада Булонь. Не помнил, кто и зачем останавливал его на улицах. Не помнил, как получал тычки в спину и под колени.

Оказавшись у церкви, он прошел внутрь, зажег в дальнем конце свечи и, остановившись перед образом распятого Христа, долго и истового молился за упокой души Луи. И за Элен Бруно. За ее силу и крепость духа, за ее стойкость. Она должна вернуться ради своего сына. Должна. Она ведь так любит жизнь. Вся ее жизнь — это любовь к Лексену.

Он молился за родителей. За самых драгоценных и важных людей в его жизни.

Когда погасла последняя свеча, Констан посмотрел в окно. Были ранние, предрассветные сумерки. В церкви очерчивались темные силуэты алтаря и скамеек. Надо готовиться к утренней службе. Он не спал всю ночь. Он не хотел. И не смог бы.

Он не будет специально возвращаться на то место ночного кошмара. Он не будет заново переживать всю чудовищность увиденного и пережитого. Но он будет молиться за Луи. За его вечный покой. Всю свою жизнь.

Август 1942 г.

Любовь моя.

У меня дурные новости. Мне плохо самому от осознания того, что я делюсь с тобой этим, но… ты должен это знать, поскольку потом будет поздно. Потому что меня может уже не быть.

Надо было сказать тебе раньше, еще когда мы стали видеться. Раньше, перед тем как мы сблизимся.

После истории с Эрне у меня начались проблемы со здоровьем. Не только психически. Я переболел острым инфекционным заболеванием. Всё внутри кипело, переворачивалось, жгло, печень была посажена. Я тогда слег на много дней, сильно похудел. Но чудом излечился, долгое время чувствовал себя отлично, совсем забыл про болезнь, будучи с тобой… И вот сейчас она вернулась с новой силой. Меня списывают и отправляют на лечение. Надежды на выздоровление, как и мечты сражаться на стороне отчаянного Сопротивления, мечты увидеться с тобой, почти нет.

Мне хуже с каждым днем… Всё, что бы ни пытался съесть, не лезет в горло, выворачивает, слабость страшная, на руках и теле высыпания, в общем… пишу, чтобы успеть сказать тебе последнее прости. Вероятно, больше не свидимся. Меня уверяют, что чудо может случиться. Но я не верю.

Это конец. Я предчувствую его. И боюсь.

Знай, я благодарен тебе за всё, за все минуты, за каждую секунду, проведенную с тобой. Прости, если что не так, если не оправдал в чем-то твоих ожиданий.

Обними мою маму и поцелуй — за меня. У меня не хватит духу написать ей. Сообщи ей вместо меня. Лучше скажи, что пропал без вести. А впрочем, как хочешь, поступи.

Люблю. Прощай.

Твой Б.