Книга Двойник, страница 47 – Елена Грановская

— Вы сдержали данное ей слово? Сделали свободной?

— И да, и нет, — в голосе Ягосора не было лукавства. Ощущение, что он о чем-то сейчас очень сильно жалел. — Я не выкупил ее. Лишь помог сбежать. На нас обоих была объявлена охота.

— Она как-то помогла вам? А вы — ей?

— Я подстроил так, что она могла отомстить своему хозяину — убить. Но Лерой… не стала этого делать. Она его пощадила. Ей стало жалко это ничтожество. Она сказала тогда: «Пусть его покарает сама судьба. Но я не хочу и не могу ею быть. Судьба во много страшнее и изобретательнее в своих сценариях». Сама же Лерой сумела после подстроить, что в нужный момент рядом с Отелло не оказалось ни одного человека из охраны, кроме меня. Я убил его. Тогда мы бежали. Тогда же за нами увязались эти звери, которые появились у вас на планете. Некоторое время спустя после побега нас всё же настигли. Меня ранили, я полетел в какую-то бездну, а Лерой… Я не понял, куда она делась. Но, кажется, не упала в ущелье вслед за мной. А потом я оказался здесь — на этой планете, в вашем государстве. И очень плохо помню, какие-то короткие обрывки, что было со мной первые дни пребывания тут. Видимо, там, где мы с Лерой оказались, тоже были Запретные Территории, о которых мы даже и не знали. Раз я здесь, перед вами, живой.

Подполковник посмотрел на наручные часы и выдохнул: стрелки подводят раунд к завершению, да и само время уже — обеденное. Можно уверенно заявлять, что сегодняшняя первая встреча с инопланетным гостем прошла более чем продуктивно. Успехи достигнуты неожиданные и, как считал Сезонов, колоссальные: пришелец заговорил, охотно отвечал на вопросы, раскрывал некоторые картины повествования шире, обрисовал мир своего народа и поведал о тяжелых годах юности и молодости.

— Ваша история потрясает. Своей фантастичностью и трагедией. Своей… как будто нереальностью. — Сезонов высказал оценки и мысли, ранее пришедшие ему и омским служащим на ум.

— До сих пор не верите. — Ягосор усмехнулся, покачав головой.

— Не в том смысле. Это сложно объяснить. Я верю каждому вашему слову. Просто вы — самый первый представитель разумного вида жизни за пределами солнечной системы, оказавшийся на Земле, которого я вижу и с которым общаюсь. Я удивлен вашей непростой судьбой и сопереживаю вам, мы все. — Подполковник на секунду взглянул в зеркальную стену. Он этого видеть не мог, но по другую сторону омичи, поймав на себе обращенный к ним взгляд Сезонова, машинально кивнули, соглашаясь со сказанным, хотя их жеста не видели сидевшие в комнате. — Вам, как члену семьи некогда правящей династии…

— Не стоит упоминать об этом, особенно сейчас, когда уже поздно что-либо изменить, — Яго поморщился и мотнул головой, повел ладонями, — когда всё потеряно, ничего не вернуть и обратно дороги нет.

А ведь действительно. Ягосор прав: пути назад нет. Слушая интереснейший рассказ пришельца о своем мире и своей жизни, Сезонов будто бы в самом деле забыл, что вернуться в свою вселенную Яго уже не сможет. Всё до ужаса просто: на сегодняшний день ни один житель Земли не знает, как вспороть пространство и время и перенести космического чужеземца из этого мира в его, откуда тот родом. Единственный, тоскливый выход для галактионца (если, конечно, он быстро свыкнется с утратой связи со своей павшей родиной) — до конца дней жить на Земле. И лучше на территории нашей страны. Чтоб не создавать международного шума. Единственный выход превратить пришельца в своего, сделать незамеченным для общества — «смешать» с людьми. Единственная возможность беспрепятственно наблюдать и изучать его — оставить в России. Насколько часто и думает ли Яго вообще о своем сложившемся положении? Пережил ли психологический элемент безысходности или еще находится в острой его фазе, пряча эмоции перед военными, не выставляя напоказ? Это, конечно, может задеть инопланетного гостя, но при этом — считал Сезонов — необходимо задать ему подобные вопросы: об осознании, что всю оставшуюся жизнь придется жить среди землян.