Книга Полигон, страница 58 – Елена Грановская

Надеясь, что у него есть время, прежде чем военные могут прийти к Дарье (если, конечно, это сделают), Сезонов всё же торопился и спешил рассказать вдове Арсения всё, что хотел. Первое, что он сделал, когда она впустила его в квартиру, — попросил разрешения позвонить с домашнего телефона. Проводив его в комнату-спальню, где на прикроватной тумбе со стороны Арсения стоял телефон, Дарья удалилась на кухню.

— Завтра у Арсения девять дней, — сказал она, выключая плиту и снимая свисток с носика чайника.

— Да. Я помню, — кивнул Сезонов, глядя на клетки клеенчатой скатерти.

— Ты еще будешь в городе?

— Я не знаю. Правда, не знаю.

Подполковник посмотрел в окно, избегая встретиться с женщиной взглядом.

— Если что, приходи на поминальный обед. В том же месте, в одиннадцать.

— Спасибо.

— Думаю, я бы хотела сказать тебе кое-что, — произнесла Дарья, разлив по кружкам воду из чайника.

— Да? — Сезонов поднял на нее глаза, макая чайный пакетик.

Женщина молча вернула чайник на плиту, села за стол и потянулась к конфете. В глаза Сезонову она не смотрела.

— Я немного продолжаю разбираться в вещах и документах Арсения. Вчера нашла медицинское заключение. Оно оказалось хорошо спрятано. Думаю, от меня. Он хотел скрыть.

— Скрыть — что? — насторожился Сезонов.

— Самый последний раз, когда он проходил медосмотр, у него выявили нарушения сердечного ритма. Также выяснилось, что незадолго до этого он перенес микроинфаркт. Это, оказывается, случилось в его последнюю длительную командировку на юг.

Между женщиной и Сезоновым повисло молчание.

— А его хотели перевести, уволить в связи с этим? — спросил подполковник.

— Вот чего не знаю, того не знаю. Мне даже из комендатуры ничего не передавали, что у Арсения нашли порок. Он сам мне ничего… ни слова…

Эх, Арсений. Какой же всё-таки ты… Не любишь тревожить дорогих тебе людей, а в итоге до чего довел себя. Ничего и никому. Как обычно. Ты в своем репертуаре. Добила тебя эта ситуация, этот страх, который ты испытал, увидев чудовищ, с твоим-то, оказывается, ослабленным вдруг разом сердцем.

— Зачем, зачем ему понадобилось выйти посреди трассы из машины, когда он ехал в Кострому…

Вопрос не требовал ответа, он был просто задан в пустоту. Но Сезонов, сложив руки на столе и чуть наклонившись вперед, приоткрыл рот и хотел осторожно начать свой надуманный, но при этом не лишенный частичек правды короткий рассказ, как Дарья вновь повернулась к нему и заботливо спросила:

— Ты почему такой усталый, Валер? Может, всё же поешь что-нибудь? Если хочешь душ принять, так скажи.

— Можно?

— Господи, Валер, да без проблем, конечно. — Дарья закатила глаза, будто он спросил какую-то глупость. — Развешу твои вещи из сумки всё-таки? Помнутся ведь, долго так лежать будут.

Сезонов поблагодарил.

— Ты, наверно, думаешь, почему я не задаю много вопросов. Я просто не хочу лезть в твои дела. Потому что это твоя личная жизнь. Поверь, ты мне никаких неудобств не доставляешь. Но… если тебе действительно нужна какая-нибудь помощь… я помогу, чем смогу.

— Даш, ну что ты. Ты и так меня спасаешь. Вроде, думаешь сама, мелочи. Но мне очень важно, ты даже не представляешь, — подполковник протянул руки и взял ее ладони в свои, сжав в знак поддержки и благодарности. — И я хотел бы кое-что тебе рассказать. Потому что, мне кажется, об этом тебе комендатура не скажет.