Онлайн книга «Тайны Изнанки»
|
Очень боялся и стеснялся, что коллеги будут жалеть меня, поэтому когда вышел к ним на свою первую оркестровку после выписки, опираясь на трость, всё же готов был встретить робкий кашель и отведение взглядов. И обрадовался, что ничего подобного не было. Все очень тепло и радостно встретили меня, приветствуя с выходом на работу. Я сразу же словно позабыл о трости и боли в ноге и, не боясь показаться смешным и нелепым, поковылял к пульту, где меня ждали объемная нотная партитура — и палочка. Я сел на высокий стул напротив пульта, прислонил к его спинке трость, благодарным взглядом окинул весь оркестр и присутствующих артистов. Музыканты улыбнулись в ответ. Я кивнул в сторону моих замечательных (любящий сарказм) гобоев. Те радостно закивали головами как китайские болванчики. Взмахнув волосами, положил обе ладони на закрытую книгу партитуры, подождал пару секунд, словно впитывал в себя по каждой отдельной ноте, и раскрыл на первой странице. Глаза и руки враз всё вспомнили. Осторожно взял палочку, подозрительно повертел ее в руках. Вдруг вычудит? Взмахнул ею. Ну, раз гобои не зацвели, как розарий, значит, обычная, дирижерская, стандартная, а я сдержал свой чародейский порыв. (Отлично, теперь я еще и параноиком заделался.) Впрочем, можно провести этот музыкальный день и без палочки. Хватит мне на время напоминаний о магических артефактах. Отложив палочку в сторону, я поднял голову, еще раз окинул всеобъемлющим взором свой оркестр. Музыканты были наготове. Я поднял руки и взмахнул ладонями… Достаточно продолжительные аплодисменты предварили начало спектакля. Проследив за направлением взглядов публики и оркестрантов, я понял, что театр рукоплещет мне, и растрогался. Путь к дирижерскому пульту был долог, чем раньше: непросто обходить загроможденную музыкантами и всеми задействованными инструментами яму, будучи полутораногим и опирающимся на ставшую уже привычной трость. Я встал на возвышение дирижерского места у пульта, прислонил трость к табурету, специально выставленному для меня на всякий случай, кивнул оркестру и повернулся к зрителям. Луч прожектора выхватил меня из тьмы. Аплодисменты усилились. Ох, и красавец я, представляю: несмотря на вычищенный, побритый и расчесанный вид, на скуле, у носа и виска еще не зажили ссадины, ярко выделяющиеся розовым на моем не таком уж смуглом лице, еще и озаряемом белым светом софитов. Я наклонил голову в поклоне, взмахнув волосами. Посмотрел в левую сторону первого ряда. Там сидели дорогие мне люди. Старшая дочурка в красивом серебристом платье, новеньких черных туфельках и с темным бархатным цветочным ободком в волосах. Активно хлопая, она аж подпрыгивала на месте и во всю ширь улыбалась молочными зубками. Рядом сидели мои родители, а с ними — отец Лизы. Супруге, конечно, тяжело будет перенести весь спектакль, да лучше и не надо: у нее сейчас самая главная забота — растить-кормить нашу младшенькую Танечку, поэтому она отсутствует в зале вместе с мамой, но обещалась появиться в один из антрактов. Как же все они волновались за меня… Страшно волновались. Не находили себе места. Даже пером не описать, как вместе со мной они переносили мои же боль и страдания. Ну, страдал-то я не очень, но болел сильно. Одолевали вялость, ломота, слабость, в общем, весь спектр телесных из возрастной серии «50+». Супруга, наши родители, Ариша — все друг друга успокаивали и втихаря друг от друга плакали, а в лицо говорили, что я обязательно скоро и быстро поправлюсь, этими словами больше утешая себя. |