Книга Так поступают только девочки, страница 22 – Олег Агранянц

— Вот и отлично. А теперь чтобы я тебя больше не видела.

Сержант исчез, а мама повернулась и, не обращая внимания на Лешу, подошла к скамейке, взяла пальто и пошла. Она чувствовала себя усталой, от пережитого напряжения ее била дрожь. Леша семенил сзади.

— Лилька, ты молодец. Стой, я стану не колени и поцелую тебе руку.

— Здесь грязно, испачкаешь брюки, мне потом стирать. Сейчас войдем в корпус, и я скажу тебе такое, за что ты мне действительно будешь целовать руки.

Потом повернулась к нему:

— Он потом меня не убьет?

— Что ты! Я его знаю, он только с солдатами зверь. А сам трус. Он теперь всех наших девчонок со страху за версту обходить будет.

— А тебя не тронет?

— Ни в жисть. А ты молодец. Я тебя такой не видал.

Они через штаб вошли в лабораторный корпус.

— И за что я должен целовать тебе руки. Вообще-то я могу и так.

Мама остановилась, помолчала, потом сказала:

— У нас будет ребенок.

Леша встал на оба колена и начал целовать маме руки.

В это время появилась шумная компания ребят и девчонок. Увидев Лешу на коленях, девчонки начали показно возмущаться.

— Младший лейтенант Быстрова, ты не имеешь права ставить солдата на колени, – строго заявила Ленка Карпова. – Это унижение достоинства советского солдата.

Она повернулась к Игорю Озернову.

— Правда?

— Правда, – подтвердил тот. – Приказать «ложись» может, а «стать на колени» нет. Такой команды в уставе нет. Это нарушение устава.

— А он стоит на коленях не по уставу, а по собственному желанию, – гордо возразила мама.

— И откуда у него такое странное желание? – спросила всегда ехидная Инка Лапина, защитница всех угнетенных.

— Он только что узнал, что скоро стает папой.

И тут началось.

Маму поздравляли. А Игорь Озернов серьезно произнес:

— Значит, команда «ложись» была много раньше.

За что и получил подзатыльник от младшего лейтенанта Инны Лапиной, что можно квалифицировать как рукоприкладство по отношению к низшему по званию, несовместимое с честью советского офицера.

* * *

Поездки туда-сюда окончательно вымотали маму, кроме того, скоро весна, придется ездить по городу в форме, и она боялась реакции Леши. Конечно, он сочтет себя абсолютно униженным, откажется ездить, будет сидеть в казарме. И она решилась. Подруги ее отговаривали. Леше она ничего не сказала, чтобы не волновать, но записалась на прием к генералу.

Генерал ее встретил неожиданным вопросом:

— Твой опять чего-нибудь натворил?

— Натворил.

— Зря ты его тогда от строевой спасла. Думаешь, я не знаю. Я все хотел ему часов пять строевой влепить, да забыл.

— Ему-то за что? Я виновата. Меня и наказывайте.

— Наказывайте, – передразнил генерал. – Ты на него посмотри. Сутулый, ходит, ноги еле поднимает. Ему надо строевой подготовкой заниматься, а ты его от строевой защищаешь.

— Я его не от строевой защищала, а от ползания по-пластунски.

— Передвижение по-пластунски развивает мышцы ног, живота.

— Ему приказали ползать по грязи. А я потом должна стирать его штаны и гимнастерку. Вы ведь, товарищ генерал, сами себе тоже обмундирование не стираете. Жена, наверное, стирает.

От такой наглости генерал опешил, потом расхохотался:

— И верно, не стираю. Жена стирает. Значит, ты не его, а себя защищала?

— Себя.

— Ну и что он еще натворил?

— Я беременна.

Генерал снова опешил. Потом спросил: